За что  мы платим столько налогов и сколько налогов мы платим
22.06.2020
Леонид Фридкин, Office life

За что  мы платим столько налогов и сколько налогов мы платим

Налоговый вопрос незримо витает в раскаленном воздухе избирательной кампании. Скандальные события последних дней оттерли его в сторонку, но лишь на время. Чем бы ни закончились выборы, нам придется платить налоги, а властям — искать способы наполнить бюджет страны. Изменится ли здесь что-либо, а если да, то в какую сторону?

В программах правительства неизменно отмечается, что налоговая нагрузка на экономику не должна превышать 26% к ВВП. Власти уверяют, что существующая налоговая система оптимальна, а потому изменения могут касаться лишь администрирования налогов и уточнения отдельных деталей. Впрочем, пересмотр некоторых льгот тоже не исключается.

В одном из интервью претендент на пост президента Виктор Бабарико весьма взвешенно охарактеризовал систему, в которой одни отрасли получают «парниковый период», «просто для того, чтобы они возникли», а другие — «умирают и благодаря поблажкам делают это долго». А потому «льгота должна быть на пользу и достигать согласованного результата».

Результат выглядит довольно противоречиво. В прошлом году налоговая нагрузка на белорусскую экономику (отношение налоговых доходов к ВВП) составила 25%, а с учетом ФСЗН — 35,8%: на 0,8 п. п. меньше, чем в 2018 году. Однако это связано в большей степени с сокращением доходов от внешнеэкономической деятельности из-за падения экспорта, чем с облегчением налогового бремени на остальной бизнес.

По оценке МНС, налоговая нагрузка как отношение налогов к выручке составила в прошлом году всего 5,8% (без учета сумм возмещений НДС), а с учетом возмещения НДС — 3,8%. При этом в 2019 году организациям республики из бюджета возмещено НДС на 8 млрд рублей, причем предприятиям деревообработки, металлургии, воздушного транспорта и производителям мебели — больше, чем они внесли этого налога в бюджет.

В частности, без учета возмещения НДС, наибольшая налоговая нагрузка зафиксирована в нефтепереработке (14% выручки), пищевой (10,4% — за счет акцизов по алкоголю и сигаретам) и горнодобывающей (10%) промышленности, а наименьшая — в фармацевтике, сельском хозяйстве и финансах. С учетом возмещения НДС в «лидеры» по налоговой нагрузке выбиваются профессиональная, научная и техническая деятельность (9%), водоснабжение, сбор, обработка и удаление отходов (8,1%), пищевая промышленность (8%). А наименьшая налоговая нагрузка наблюдается в производстве электрооборудования (1,5%), финансах (0,6%) и сельском хозяйстве (0,5%). Впрочем, как заметил Виктор Бабарико, у АПК имеется особая льгота — не платить по долгам.

Таким образом, НДС у нас служит не столько налогом на потребление, сколько основным инструментом перераспределения налогового бремени и бюджетной поддержки некоторых отраслей. Причем таких, которые вроде бы должны не бедствовать, а вносить весомый вклад в бюджет. Но ничего подобного не происходит. К примеру, налоговая нагрузка с учетом возмещения НДС в нефтепереработке (5,8%) меньше, чем в HoReCa (6,1%), и лишь немногим выше, чем в здравоохранении (5,2%), а в образовании (3%) — в 5 раз больше, чем в финансовой и страховой деятельности (0,6%).

Конечно, лидерство по сумме налогов в абсолютном выражении выглядит совершенно иначе. Но справедливо ли различие по размеру изымаемой доли?

Соображения сиюминутной выгоды и усилия лоббистов напрочь исказили в нашем понимании принцип справедливости налогообложения. В отечественном законодательстве он определяет лишь обещание облагать один и тот же объект одними и теми же налогом у одного плательщика только один раз. Однако со времен Адама Смита справедливым считается изъятие налогов соответственно возможностям плательщиков. Процесс этот бесконечно сложный и весьма субъективный. Например, сейчас в Европе ищут способы обложить более-менее справедливым налогом цифровые компании, в России — сносно зарабатывающих граждан, а в Беларуси — не имеющих постоянного заработка или выезжающих за рубеж.

Говорят, что налоги — это цена, которую мы платим за возможность жить в цивилизованном обществе. То есть за наши деньги государство должно создавать для граждан благоприятные условия жизни вообще и для бизнеса в частности. Тогда те, кто получает больший доход, больше заинтересованы в поддержании действующей системы государственных институтов, которые охраняют и обеспечивают их жизнь, и, соответственно, должны платить больше налогов. Тем более что и возможностей для этого у них больше, чем у менее состоятельных людей и компаний.

Когда речь идет о реформировании налоговой системы, едва ли не основным требованием властей является недопустимость снижения поступлений в бюджет. Главная константа здесь — государственные расходы, под которые «подгоняются» размеры требуемых налоговых изъятий. А потому любые попытки бизнесменов добиться общего снижения налоговой нагрузки неизменно отклоняются — дескать она у нас не хуже, чем в любой цивилизованной стране.

Впрочем, значительную часть делового сообщества интересует лишь лоббирование точечных преференций лично для себя. Однако за поблажки отдельным компаниями или секторам приходится расплачиваться всем остальным. Никакая денежно-кредитная политика не компенсирует потери экономического роста из-за фискального бремени. Так что тезис «надо лучше работать, а о снижении налогов потом поговорим» не выдерживает никакой критики.

Бедный и еще беднее: почему регионы все больше отстают от Минска

Широко известна кривая Лаффера, демонстрирующая зависимость налоговой нагрузки и деловой активности. Но есть еще одна функция — кривая Армея, показывающая связь между экономическим ростом и уровнем перераспределения ВВП через бюджет с учетом роли государства в жизни общества. Если добавить к функции параметры качества государственного управления — например, измеренного по методике Всемирного банка индексом Worldwide Governance Indicators, — можно примерно оценить соотношение цены и качества государства для общества. Первое — та самая налоговая нагрузка. А второе измеряется шестью индикаторами: учет мнения населения и подотчетность государственных органов, политическая стабильность и отсутствие насилия в политике, эффективность работы правительства, качество законодательства, верховенство закона и сдерживание коррупции. Кстати, Беларусь занимает здесь скромное 125-е место из 214.

Почти все страны с формирующимся рынком, стремящиеся к быстрому росту экономики, были вынуждены ограничивать госрасходы и снижать налоги. Это давало частному сектору больше возможностей и свободы. Высокая доля перераспределения ВВП через госсектор не очень тормозит экономическое развитие страны — если существуют качественные институты перераспределения ресурсов, а общество достаточно богато и доверяет государству. Таким образом, высокий уровень госрасходов и, соответственно, налоговой нагрузки — роскошь, которую могут позволить себе лишь развитые страны. Им не нужны высокие темпы роста, а их высокие налоги сопровождаются высоким уровнем благосостояния и социальных гарантий при столь же высоком качестве государственных услуг. При ВВП на душу cвыше 10–11 тыс. долларов дальнейший рост доходов гораздо меньше влияет на удовлетворение потребностей населения. Но нам необходимы высокие темпы роста, благосостояние весьма скромное, а насчет качества госуслуг, особенно в сферах здравоохранения, образования и приоритетов правоохранителей в последнее время у граждан все больше вопросов. А потому к ним добавляется еще один: за что мы платим столько налогов?

Белорусы не знают о бюджете ничего — и всех это устраивает

Последнее в рубрике