«Уезжать из страны не собираюсь». Интервью оправданного главного инженера МЗКТ
25.07.2019
Катерина Борисевич, фото Ольги Шукайлы, TUT.BY

«Уезжать из страны не собираюсь». Интервью оправданного главного инженера МЗКТ

За час до оглашения приговора Андрей Головач покидал камеру СИЗО с уверенностью в том, что сюда больше не вернется.

Он попрощался с сокамерниками, хотя накануне прокурор запросил для него 9 лет лишения свободы, а упрямая статистика твердила: оправдательных приговоров ничтожно мало (0,2%). Тем более, суд уже говорил главному инженеру МЗКТ «невиновен», но его не освободили. В интервью TUT.BY Андрей Альбертович рассказал, почему будет хранить письма из СИЗО, как он не сломался за четыре года и почему даже не рассматривает возможность уехать из страны.

— Этот дом строили девять лет, а в 1998 году наша семья сюда заселилась, — рассказывает Андрей Головач, когда встречаемся возле подъезда его дома в Заводском районе Минска.

Пять дней назад в это же время он находился в СИЗО № 1 на Володарского, сегодня — мы гуляем вдоль детских площадок, по проселочной дороге. Такая быстрая перемена в жизни больше напоминает сюжет лихо закрученного детектива, но те, кто был с ним рядом последние четыре года, знают: это невероятное испытание. Тяжелое, порой бессмысленное, его зачем-то нужно было пройти и выстоять.

— Как вам первые дни на свободе?

— Впечатления такие, что словами не передать. В выходные с дочками и внучками сходил в парк Челюскинцев, Ботанический сад. Устал, — улыбается Андрей Головач. — Когда столько лет сидишь в четырех стенах, движения практически никакого нет, отвыкаешь от длительной прогулки. Но все равно это было очень приятно, об этом так долго мечталось!

— Судя по возрасту детей, с младшей внучкой вы познакомились только сейчас.

— Да, увидел ее впервые, внучке всего полтора года. Старшие дети узнали, обрадовались, наконец-то дедушка рядом.

«Первое, чего хотелось — съесть жареной картошки с яичницей»

19 июля суд Первомайского района Минска вынес оправдательный приговор главному инженеру Минского завода колесных тягачей. Андрея Головача признали невиновным по ч. 2, 3 ст. 430 УК (Получение взятки в особо крупном размере), ч. 2 ст. 424 (Злоупотребление властью или служебными полномочиями) и освободили из-под стражи в зале суда.

— Правосудие должно быть, и теперь можно верить, что оно есть, — говорил в первые минуты на свободе Андрей Головач.

В первый же вечер дома у Андрея Альбертовича собрались близкие и родные. Праздничный стол заранее не готовили, вместе и на ходу придумывали ужин.

Внуки счастливы, что дедушка наконец-то вернулся. Фото: семейный архив

— Первое, чего хотелось — съесть жареной картошки с яичницей. В СИЗО привыкаешь к одним и тем же продуктам, — отмечает Андрей Головач. — Семья у нас дружная, быстро начали готовить что-то на кухне. Такие домашние хлопоты особенно начинаешь ценить, для меня, человека действий, сидеть в замкнутом пространстве очень сложно. Ничего сделать нельзя, некуда приложить руки. Например, вчера поехал в магазин, купил детали для шкафов, а то разваливались за время моего отсутствия. Начал ремонтировать — и так приятно! Мне нравится заниматься домашними делами. А еще съездил на работу, оформил отпуск на 27 дней, чтобы как-то отойти от шокового состояния.

— Андрей Альбертович, это какая-то невероятная история. Обычно руководство тут же увольняет сотрудников, которых задержали правоохранительные органы. А вы все четыре года, пока за решеткой, остаетесь главным инженером МЗКТ.

— Я очень благодарен людям с нашего завода, которые поддерживали с первого дня, они не верили в мою виновность, руководство не увольняло и все надеялись, что вернусь.

— Как с вами продлевали контракт?

— Работник отдела кадров завода через спецчасть СИЗО передавал для продления контракт. Основанием для увольнения является приговор, а его не было.

— Неужели после двух уголовных дел не приходила мысль, что хватит с вас этой должности?

— Волков бояться — в лес не ходить. Я не боюсь ответственности. Сейчас все зависит не только от меня. Во-первых, приговор не вступил в законную силу, еще не известно, будет ли его обжаловать прокуратура. Во-вторых, решение о моем возвращении остается за руководством МЗКТ. Лично я бросать свой родной завод не хотел бы. Всю жизнь проработал на одном месте, и многое из того, что сделано на МЗКТ, сделано с моим участием. Завод многое для меня значит. Вся трудовая жизнь связана с ним.

«Накануне приговора, уходя из камеры, попрощался, сказал: «До свидания!»

— С какими эмоциями выходили из камеры СИЗО в пятницу, 19 июля, когда вам оглашали приговор? Думали, что больше не вернетесь? Или с учетом прошлой истории понимали: второго оправдательного приговора не бывает.

— Несмотря ни на что, верил в правосудие. Поэтому, уходя из камеры, попрощался, сказал: «До свидания!». Сердцем верил, что ухожу домой, но мозгом — сомневался. Все могло произойти. Правда было какое-то чувство «все будет хорошо» не только у меня, но и у сокамерников, работников СИЗО. Почему-то они мне верили и искренне хотели, чтобы все закончилось, и я ушел домой. Часто повторял: в отличие от следователя, прокурора, я знаю, что делал, а чего не делал, доказательства мне не нужны. Слава богу, суд рассмотрел дело в соответствии с законом.

— Вы надеялись даже при том, что в отношении одного из ваших адвокатов возбуждено уголовное дело?

— Думаю, никто не сомневается, что это связано с моим делом. Никого не хочу обвинять, дождемся результатов расследования. Я очень благодарен своим защитникам за работу! Но самое главное — меня поддерживала моя семья. Переписка стала единственной возможностью общения. За эти годы отправил только жене 1036 писем, писал практически каждый день — это как поговорить с родным человеком. Сейчас привез все письма из изолятора домой, хочу их оставить. Когда в отношении меня возбудили второе уголовное дело, письма при обыске в квартире изъяли как вещественные доказательства, потом вернули.

— Андрей Альбертович, зачем хранить не самые веселые письма?

— Прошлое нужно помнить, обязательно его оценивать, делать выводы.

«В СИЗО прочел где-то 300−400 книг»

— Самое сложное в СИЗО — сидеть без дела, многие мечтают, чтобы один день в изоляторе при вынесении приговора засчитывали за два. Я занимал себя чтением книг. В изоляторе сейчас большая библиотека, прочел где-то 300−400 книг. Очень люблю фантастику, приключения. Конечно, находясь за решеткой, можно читать серьезные книги, но мозг и так занят своими проблемами, постоянно крутятся разные мысли, трудно сосредоточиться на чтении. А фэнтези отвлекает, мысли куда-то улетают. Если голову ничем не занимать, трудно, конечно.

— Чем вы вообще занимались в камере?

— Сидел, — смеется Андрей Головач.

Пока о нахождении в СИЗО, взаимоотношениях за решеткой, жизни изолятора он говорить не готов: «тюрьма есть тюрьма», многое повидал, разные истории были перед глазами.

— Могу сказать, для многих нахождение в СИЗО было не обязательным. Вряд ли нужно сажать за какие-то проступки, необходимо соотносить содеянное с изоляцией. Есть же другие меры пресечения, не только стража. Мне кажется, нахождение в изоляторе стало своеобразным давлением на человека, а не способом изоляции опасного преступника от общества.

— Когда вам прокурор запросил 9 лет, на форумах обсуждали: если бы вы в первый раз признали вину, уже вышли бы условно-досрочно. За четыре года не было мысли, что проще взять вину на себя, чем добиваться справедливости?

— Сокамерники спрашивали не раз, стоит признавать вину или нет. Всегда отвечал: «Если ты совершил, признавайся, проси суд о снисхождении. Но если невиновен, зачем себя оговаривать?». Для себя решил, что буду бороться до конца.

— Мне рассказывали, что вы на Володарке стали уже легендой. К вам часто обращались за советом?

— Меня даже переводили на одно время из СИЗО № 1 в Жодино по предписанию следователя, а в постановлении говорилось: я очень долго нахожусь за решеткой, много знаю и якобы помогаю другим людям уходить от ответственности. Так в Жодино те же самые люди, точно также подходили и спрашивали. Конечно, за четыре года многое узнал по процессуальным моментам, читал УПК, а сколько людей за это время прошло перед моими глазами! Опыт появляется автоматически. Не всегда обмен опытом в СИЗО идет на пользу, 9 из 10 человек подвержены чужому влиянию, мнению, им лучше идти за кем-то.

«Задерживать в здании суда сразу после оправдательного приговора как-то не по-человечески»

— Андрей Альбертович, когда договаривались с вами на интервью, вы обмолвились, некоторые люди успели дважды попасть в изолятор, пока вы там находились.

— Было и такое. За решеткой находятся разные люди, которых обвиняют по различным статьям. Очень много молодых людей по наркотической статье 328, это страшно. Кому-то СИЗО поможет исправиться, другим — нет. Я видел человека, который отсидел по ст. 328 семь лет, и снова «заехал» по этой же статье. Казалось бы, после отбытия наказания от этого нужно держаться подальше.

Впервые оправдательный приговор Андрею Головачу был вынесен 5 февраля 2018 года судом Фрунзенского района Минска. Его признали невиновным в получении взяток, собирались отпустить из-под стражи, но через 15 минут было возбуждено новое уголовное дело. Главный инженер МЗКТ был задержан в здании суда.

— Успели тогда обрадоваться, представить, как вернетесь домой и обнимете жену и детей?

— Очень четко помню тот момент, и первая мысль: «Неужели сегодня буду спать дома?». А когда после оглашения приговора увидел оперативников, которые ко мне спешили, понял, ничего не будет. Наверное, так задерживать не по-человечески, хоть бы дали обняться с семьей. Это очень тяжело, когда не можешь дотронуться до родного человека, только в прошлую пятницу смог обнять жену и дочерей.

По закону свидания возможны достаточно часто, но это стало механизмом воздействия на человека. Если скажешь так — получишь свидание, не скажешь — не получишь. С точки зрения справедливости — это неправильно. Например, первое свидание с женой мне дали через 1 год 7 месяцев после задержания, видели друг друга через решетку и стекло, когда говорить с человеком можешь, а дотронуться — нет. Всего у нас было 5−6 свиданий.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Возвращаться обратно в СИЗО было морально сложно?

— Меня сразу отправили в ИВС на Окрестина, а через два дня вернули на Володарку, только уже в другую камеру. Душевное состояние было очень тяжелым, поддержало только желание вернуться в суд и доказать свою невиновность. Многие еще удивлялись, как после этого не потерял здоровье.

«Если у человека есть родина, он должен жить на родине, работать здесь»

— Находясь за решеткой, вы знали, что вас поддерживают простые люди, оставляют комментарии в вашу защиту?

— Жена писала в письмах, а когда вышел на свободу, прочел материалы, комментарии к ним. Обязательно напишите: благодарю всех людей, которые меня поддерживали, TUT.BY. Спасибо за доверие, которое было оказано. Кстати, читал комментарии под публикациями из зала суда, разные мнения, кто-то советует брать чемодан и уезжать.

— Так возьмете и уедете?

— Каждый решает сам. Я придерживаюсь того: если у человека есть родина, он должен жить на родине, работать здесь. Даже не рассматриваю варианты о переезде, уезжать из страны не собираюсь. Во-первых, потому что чувствую за собой правоту. Во-вторых, хочу заниматься любимым делом на родном заводе.

У меня часто интересовались, что делать человеку в ситуации, в которой находился я. Тут два варианта. Или биться головой об стенку, но это бесполезно и бессмысленно. Или доказывать свою правоту, неважно, сколько времени это займет. Некоторые обвиняемые сидят и молчат на суде, я так себя не вел, старался каждому свидетелю задавать вопросы, доказывать суду свою правоту. Мне было легко в том смысле, когда ты говоришь правду, тебя невозможно запутать. Правда на первом суде не был таким активным, казалось, все так очевидно, но не тут-то было, меня приговорили к 8 годам лишения свободы. На остальных процессах уже не молчал.

— Вас узнают на улицах?

— Буквально вчера поехал оформлять карточку в банк, вышел на крыльцо, подходит совершенно незнакомый человек: «Разрешите вас поздравить, переживали за вас».

— Андрей Альбертович, возвращаться к прежней жизни сложно, учитывая, через что вы прошли?

— Нет, реально вспоминать из СИЗО нечего, дни были похожи один на один, как серой пеленой прошли. Оглядываясь назад, понимаешь, что за решеткой и событий никаких не было. Быстро прихожу в себя, вернулся, все будет нормально.

— С кем-то из сокамерников поддерживаете отношения?

— Специально — нет, на оглашение приговора приходили поддержать два бывших сотрудника правоохранительных органов, с которыми вместе сидели полтора года.

— Чего вам больше всего не хватало в СИЗО?

— Свободы! Больше ничего не нужно. От голода в изоляторе не умрешь. Самое страшное для человека — изоляция, начинаешь чувствовать беспомощность. Я всю жизнь считал, что человек — творец своей судьбы, он сам на нее влияет, а там от тебя ничего не зависит. Поднимают по расписанию, покормили, сводили на прогулку — и все.

 — Не могу спросить про положенную в таких случаях компенсацию, будете ее требовать через суд?

— Пока рано об этом говорить. Дело ведь не в деньгах, не дай Бог никому таких денег.

— Уже привыкли к тому, что сейчас вокруг вас много пространства, людей, шума?

— Насчет шума скажу: сейчас наоборот отдыхаю, когда в камере 26 человек и все говорят — вот это шум, — улыбается Андрей Головач. — Надеюсь, на этом весь четырехлетний кошмар закончится. Любого человека, который что-то делает, можно обвинить. Любого. Если боишься что-то делать, лучше не иди на такую должность. А если делаешь — не оглядывайся. Самое главное, быть в душе спокойным и уверенным в себе. Опережая вопрос про будущее, рассказываю: пока отдохну в отпуске, а на выходные c детьми пойдем на день открытых дверей МЗКТ, завод отмечает юбилей. Живу — и это главное. Нужно верить в будущее.

Последнее в рубрике