Шрайбман: «Что я понял в армии про нее и про нас всех»
26.03.2021
Фото: Facebook Артема Шрайбмана

Шрайбман: «Что я понял в армии про нее и про нас всех»

Аналитик подвел свои итоги призыва.

Политического обозревателя Артема Шрайбмана призвали на сборы офицеров запаса. Он провел на них почти весь март. TUT.BY публикует самые интересные выдержки из рассказа аналитика о своей службе

Больше всего аполитичных

«Статистика по группе вполне красноречива: нас было 30 человек из разных городов, мужчины от 22 до 45 лет, все с высшим образованием. Где-то 12−15 человек аполитичны, их эта тема либо не интересовала, либо они не хотели ее обсуждать.

Трое — открытые сторонники власти, хотя правильнее было бы двух из них назвать оппонентами протеста. Ничего хорошего про власть эти двое сказать не могли, даже иногда сами критиковали какие-то ее действия. Но у них в голове протест — враждебная внешняя сила, которая требует сплотиться даже вокруг поднадоевшего лидера. Аргументы стандартные, вы их все слышали по телевизору.

Еще как минимум один человек проголосовал за Тихановскую, но резко разочаровался в ней из-за того, что она уехала на Запад. Теперь он уверен, что она всегда была западной марионеткой, и жалеет о своем голосе. Как минимум один человек проголосовал против всех, потому что и Лукашенко надоел, и Светлана не убедила. Концепция протестного голосования за того, кто есть в бюллетене, человеку не зашла.

Остальные (где-то 10−12 человек) — сторонники протеста, кто-то участвовал сам, кто-то просто симпатизирует.

Три недели на сборах были крутым опытом взаимодействия с людьми с другой стороны. Общаться нужно было так, чтобы не разругаться в хлам — в закрытом коллективе, который 24/6 живет вместе (нас отпускали домой на полтора выходных), этого нельзя было позволять. Ты не можешь хлопнуть дверью и уйти».

Военные старались обходить политику в нашем общении и на занятиях

«О политических взглядах всех военных по моему короткому погружению лишь в одну из структур — Военную академию — достоверно судить невозможно. Рискну предположить, что среди офицеров по стране больше сторонников власти, чем в среднем в обществе. Дело не в привилегиях и статусе, а в психологии. Военные считают порядок высшим благом. Любая угроза устоявшемуся порядку — риск скатывания в хаос, который в такой картине мира слишком опасен, чтобы пробовать.

У военных небольшие зарплаты, часто — кабальные контракты, но и небольшие притязания. Когда ты всю взрослую жизнь приучаешь себя терпеть бытовые лишения, когда жаловаться на условия жизни или службы — позорно и не по-мужски, этот же подход распространяется и на политику. Это не значит, что военные довольны статус-кво, просто многие из них считают, что их недовольство — норма, какой-то уровень дискомфорта — норма. А вот перекраивать порядок, который хоть как-то, но работал, — не норма.

При этом я много раз слышал искреннюю обиду на намеки о том, что все люди в форме себя запятнали. Несколько наших старших офицеров четко отделяли себя от милиции. Дальше включалась психологическая защита — да, они, наверное, «нажестили», но я этого лично не видел, я к ним не отношусь, а значит, лучше-ка вытесню я это из своего сознания.

Кстати, низкий уровень притязаний — глубинная штука, которая многое объясняет про «тот» лагерь. Нас несколько раз спрашивали о жалобах на быт (надо вообще отдать должное Академии — нам пытались создать лучшие, насколько это возможно в сегодняшней белорусской армии, условия). Но как только кто-то решал пожаловаться на какие-то мелочи (один из туалетов не работает, с едой что-то не так, кровати неудобные, холодно для полевых выходов), офицер с той стороны отвечал по одному шаблону: да, это, конечно, плохо, но у нас раньше/в других частях/на прежних сборах — было еще хуже, а вам еще повезло. Это фундаментально чуждая для сторонников перемен точка отсчета — сравнение своей жизни не с тем, какой бы хорошей она могла быть, а с тем, какой плохой она когда-то была или сейчас есть у кого-то другого.

Это же транслируется и на политику. Основной аргумент всех, кого принято называть «ябатьками» — страх 90-х. Почему вдруг 90-е должны вернуться и кто их предлагает вернуть — неважно. Важно, что сейчас этим людям лучше (или кажется, что лучше), чем было раньше, а от «добра» добра не ищут.

Вообще военные старались обходить политику в нашем общении и на занятиях, понимая, что среди нас много противников власти, а они, офицеры, не могут себе позволить как ругаться с относительным большинством группы, так и поддерживать такую точку зрения. Исключением из этого правила стал начальник Военной академии, который превратил сессию общения с призванными на сборы офицерами запаса (нами) в полчаса политинформации.

Советскость диктует антизападное мышление

«Идеологически в армии много советского. Все конструируется вокруг победы во Второй мировой. Даже музей военной истории в Академии — один микроскопический зал на всю историю до 1941-го, один большущий зал — на ВОВ, еще один — отдельно на операцию «Багратион», и еще один большой — на период после 1945-го и до наших дней.

Советскость диктует антизападное мышление. Если есть угроза — то только с одной стороны, на вопросы о рисках со второй стороны преподаватели и идеолог терялись. Лишь один молодой преподаватель трезво сказал, что не видит смысла России нас захватывать, когда можно просто перекрутить вентиль.

При этом желания влиться в состав России или бороться за идеалы русского мира я там не увидел. Один из самых ностальгирующих по Красной армии полковников, когда высмеивал и критиковал белорусских добровольцев, которые поехали воевать на Донбасс, делал это одинаково в обе стороны. К слову, было много отсылок к опыту украинской армии, на котором надо учиться. Но не тому, как воевать с русскими, а, скорее, тактике современной войны.

Меня часто спрашивают, как скоро армия перейдет на сторону народа. Ответ, вероятно, разочарует спрашивающих. Если в моменты проверок в части, приезда высоких чинов из Минобороны прогуляться по территории, то за многими зданиями будут тихонько стоять по несколько офицеров. Это они так ждут, пока проверяющий пройдет мимо и можно будет дальше пойти по своим делам. Наша армия не будет брать на себя политическую ответственность и куда-то переходить. Если армию будут активно вовлекать в политику, скорее, отдельные офицеры и генералы будут заниматься итальянской забастовкой, уклоняться от неприятных приказов, теряться из вида.

Политическая сила, которая когда-то захочет получить себе симпатии этих людей, должна будет убедить их в том, что источник нестабильности, анархии и бардака — как раз-таки статус-кво, а они, лидеры этой силы, хотят и могут это исправить».

Последнее в рубрике