Растаев vs Старикевич – о «принуждении» к родному языку

Растаев vs Старикевич – о «принуждении» к родному языку

Два автора с разных позиций комментируют тему, ставшую «яблоком раздора» во время переписи.

В рамках проекта «Дуэль» два автора с разных позиций комментируют тему, ставшую «яблоком раздора» во время переписи.

Дмитрий Растаев: «Только мне решать, что делать с родовым корнем – беречь или корчевать»

Перепись населения, идущая в Беларуси, взорвала байнет затяжным билингва-холиваром. Белорусскоязычные юзеры призывают земляков указывать белорусский язык в качестве родного. «Не лишайте нас выбора!» – парируют русскоязычные. Страсти кипят с обеих сторон, но если позиция белорусскоязычной торсиды широко представлена в СМИ, то о русскоязычной упоминают лишь вскользь. Пожалуй, стоит восполнить этот пробел.

Прочёл я намедни у Анны Северинец: «Хто зараз на перапісу выбірае беларускую мову – ён робіць сапраўды ўласны выбар. А хто ў нашай канкрэтнай сітуацыі пазначае расейскую – ён ня робіць ніякага ўласнага выбару, ён проста прадукт сыстэмы». А всё потому, мол, что носители русского языка «нарадзіліся ў расейскамоўнай сям’і, у расейскамоўным асяродзьдзі, хадзілі ў расейскамоўную школу, потым інстытут, у расейскамоўным горадзе». Таким образом, автор как бы подводит к мысли об ущербности русскоязычной позиции.

Здесь можно было бы начать дискуссию о том, что такое выбор, и как его толковали различные мыслители, от Аристотеля и Эпикура до Кьеркегора и Хайдеггера, вспомнить современников, порефлексировать над «предсказуемой иррациональностью» Дэна Ариэли – но зачем? Ведь сам триггер-формат «или/или» говорит о том, что с вами не хотят дискутировать – вами хотят манипулировать. Это как в той дворовой речёвке: «Кто со мной, тот герой – кто без меня, тот фигня!»

Автор или сознательно лукавит, или допускает логическую ошибку. Выбирать можно не только между объектами (русский / белорусский), но и между действиями (сохранить / изменить). Так что позиция русскоязычных – вполне себе «ўласны выбар».

Некоторые философы считают, что выбора не существует вовсе, а то, что мы называем выбором – всего лишь иллюзия. Сам я такого детерминизма не разделяю, но когда речь идёт о фундаменталиях, детерминисты рулят.

Рождаясь, мы не выбираем место, где делаем первый вздох, родителей, которые нам этот вздох подарили, и язык, на котором впервые назовём маму мамой. Да, повзрослев, можно выучить сколько угодно языков, иногда – как в случае с белорусским, государственным – даже нужно. Но зачем принуждать называть его родным тех, для кого он родным не является?

Довод, что иначе у переписи «вынік будзе шокавым» меня улыбает – как будто это не перепись, а битва под Фермопилами, и итог её так же важен, как финал «Евровидения». Логика «ты жывеш у Беларусі, таму роднай мовай павінна быць беларуская» ассоциируется у меня с некоторыми православными пабликами, где на вопрос «А почему я не могу быть буддистом?» тебе отвечают: «Ты живёшь в славянской стране, поэтому должен быть православным».

Язык – дар рода, а род – категория не географическая и не политическая, но экзистенциальная. Родным для человека будет тот язык, на котором ему в детстве пела колыбельную мама. Он может учить другие языки, уважать их, любить их – но родным для него навсегда останется язык этих колыбельных.

Знаю, знаю, Беларусь через многое прошла: насильственная русификация, «что не доделал русский штык, доделает русский чиновник, русская школа и русский поп», и всё такое. Но, знаете, это – разговор в пользу бедных.

В детстве я каждое лето ездил в Украину, где жили родственники моего отца. То были застойные 70-е, когда термин «национальное самосознание» даже в академических кругах слыхали немногие. Тем не менее, я познал его именно тогда – на практике.

«Лазня», «їдальня», «книгарня», «приміські каси» – эти вывески в Украине висели там, где в белорусских городах писали «баня», «столовая», «книжный магазин», «пригородные кассы». У нас и сегодня не везде встретишь шильду на мове – а Украина уже тогда всё писала по-своему, хотя на дворе стояла советская эпоха. Но что меня поразило больше всего – почти все там балакали по-украински. Даже дети! Это было так необычно и завораживающе, что мне, мальцу от горшка два вершка, и самому хотелось розмовляти мовою (і я навіть трішки розмовляв).

И что, разве Украину не пытались русифицировать? Ещё как пытались! Но эти попытки из века в век встречали масштабное сопротивление, исходящее из самого сердца народа. Если же предки белорусов не стояли за свою мову так, как стояли предки украинцев, не старались вложить её в сердца детей, то почему внуки должны чувствовать вину за то, что «нарадзіліся ў расейскамоўнай сям’і»?

Уважаю белорусский язык, приветствую его возрождение, но родным для меня был, есть и будет русский, и никакой вины я за это не чувствую – ни перед кем, ни перед чем. Это – мой родовой корень, и что мне с ним делать, беречь или корчевать, решать только мне.

Я не фанат России и её агрессивной политики, но русский язык много шире и чем политика, и чем Россия. Для многих русскоязычных белорусов, включая меня, это не язык Путина, Гундяева или байкера Хирурга. Нет – это язык Пушкина и Гоголя, Мандельштама и Бродского, Тарковского и Довлатова, которые были не только его носителями, но и созидателями, и чьё наследие легло в сокровищницу не только российской, но и мировой культуры.

Давайте не будем повторять косяки прошлого и принуждать друг друга отказываться от корней. Давайте жить в мире взаимопонимания и уважать эти корни друг в друге. Будут мирные корни – будут добрые всходы. Места под солнцем хватит всем.

Александр Старикевич: «Результаты переписи может использовать в своих целях не Пушкин, а Путин»

Со многим из написанного Дмитрием можно согласиться. Да, стоит уважать корни ближнего (и дальнего). Безусловно, проблема с положением белорусского языка не решится при любых результатах переписи. И меньше всего хотелось бы, чтобы она стала поводом для еще одной ссоры в нашем кругу.

Одного не могу понять: где и под каким микроскопом мой визави рассмотрел принуждение?

Собственно, сам Дмитрий в первом же абзаце пишет: «Белорусскоязычные юзеры призывают…» Но разница между призывом и принуждением примерно такая же, как между рукой, протянутой для приветствия, и кулаком, летящим вам в лицо.

Принуждать можно того, кто так или иначе находится от тебя в зависимости. В данном случае ничего подобного и близко быть не может, что подтверждает опять же сам Дмитрий, указывая: «русскоязычные парируют» доводы оппонентов (я бы, кстати, не обобщал: существенное количество русскоязычных склонно прислушаться). То есть речь идет о равноправной дискуссии: одни призывают, другие соглашаются или нет. О каком принуждении речь?

Будем честны: для большинства наших сограждан данный вопрос не носит столь принципиального характера, как для Дмитрия. Они относятся к соответствующей графе в анкете не как к экзистенциальному выбору, а гораздо проще.

Давайте рассмотрим эту ситуацию именно с практической точки зрения. Перепись, конечно, не «битва под Фермопилами». Но ее результаты может использовать в своих целях не Пушкин, а Путин. Все мы прекрасно знаем, как Кремль эксплуатирует предлог «защиты прав русскоязычного населения». Нужно ли давать нынешнему российскому руководству еще один повод считать Беларусь территорией, отколовшейся от РФ лишь по недоразумению и временно?

Выбор белорусского языка в качестве родного во время переписи не означает отказа от наследия Гоголя и Тарковского. Оно, действительно, общемировое. Мы же не отрекаемся от Шекспира и Феллини, указав в соответствующей графе не английский с итальянским.

Ригористическая позиция Дмитрия имеет право на существование, но и компромиссные рациональные подходы – тоже. На мой взгляд, именно последних не хватает нашим элитам и обществу в целом на протяжении многих веков. Именно нежеланием и неумением договариваться в значительной степени были обусловлены многие неудачи белорусов со времен ВКЛ и по сей день.

Ситуация с белорусским языком (равно как и с демократией, благосостоянием и т.д) во многом следствие дефицита солидарности, который, увы, в наших краях приобрел характер хронического. Потому и гнут-ломают многих с легкостью, как отдельные прутики. Это расплата за нежелание хотя бы иногда, в ключевые моменты, быть единым целым.

Может, нам пора наконец поискать общий язык, а не «холиварить» каждый на своем?

Последнее в рубрике