Прейгерман: Худшее, что могло случиться с имиджем Беларуси, произошло
21.08.2020
Юрий Камнев, Thinktanks.by

Прейгерман: Худшее, что могло случиться с имиджем Беларуси, произошло

Непризнание президентских выборов в Беларуси Евросоюзом и угроза санкций означает возврат в отношениях с Евросоюзом в лучшем случае в начало 2011 года.

Что означает непризнание президентских выборов для Беларуси — об этом учредитель и директор Совета по международным отношениям «Минского диалога» Евгений Прейгерман.

— Вся работа по диверсификации внешней политики, которая проводилась последние 5-7 лет, подорвана, и мы возвратились в отношениях с Евросоюзом в лучшем случае в начало 2011 года. То есть, возможности для внешнеполитического маневрирования, которые усиленно развивались в последние годы, утрачены.

— Беларусь оторвалась от Европы и еще больше втянулась в орбиту влияния России?

— Пока рано говорить, что Беларусь вовлечена в орбиту России, но возможности переговоров с Россией теперь сильно сузились – это факт. Если на протяжении прошлого года в тех же переговорах по углублению интеграции Лукашенко мог выставлять определенные красные флажки, за которые публично клялся не заходить, то сейчас с подорванным западным вектором делать это будет гораздо сложнее.

— Можно ли уже сейчас оценивать финансовые и имиджевые потери Минска из-за насилия над мирными протестами?

— Финансовые потери сложно оценивать, потому что до конца непонятно, каким образом взаимоотношения структурируются. И потом, санкции и очевидный шок в отношениях с Европейским союзом накладываются на экономический кризис, который в любом случае принес Беларуси большие потери. Можно просто констатировать: потери будут, особенно по тем направлениям, по которым отмечали прогресс белорусские власти, в первую очередь прогресс в отношениях с европейскими финансовыми институтами (Европейским банком реконструкции и развития, Европейским инвестиционным банком). Этот прогресс стал прямым следствием улучшившихся политических отношений. Понятно, что теперь он будет сворачиваться.

Что касается имиджевых потерь, то могу сказать кратко: куда уж хуже. Худшее, что могло случиться с имиджем Беларуси, произошло: последние две недели идут просто ужасающие медийные картинки, и понятно, какой имидж белорусской власти создан в мире.

— Непризнание выборов автоматически означает и непризнание Лукашенко легитимным президентом?

— Пока не понятно. Формулировка действительно жесткая, насколько я понимаю, самая жесткая за все время правления Лукашенко. Но по факту непризнание Лукашенко президентом можно будет констатировать лишь в том случае, если Евросоюз в целом и государства-члены ЕС отзовут своих послов и перестанут назначать новых. Тогда и юридически, и политически это будет означать непризнание Лукашенко легитимным президентом. Но я думаю, вероятность такого исхода практически близка к нулю.

— Вчера Владимир Макей обратился к сотрудникам белорусского МИД, в котором признал разброд и шатания в рядах дипломатов. В каком положении оказался министр иностранных дел? Ведь его многолетняя политика пошла насмарку.

— Сам Лукашенко неоднократно повторял, что это политика не Макея, а политика Лукашенко. И это справедливое утверждение: ни одно серьезное решение – будь то во внутренней или внешней политике – не принималось и не принимается без непосредственного участия самого Лукашенко. Поэтому нельзя сказать, что Макей проводил автономную внешнюю политику, и именно она провалилась. Такова специфика обустройства белорусской системы госуправления, когда заложены противоречия меду функциональными обязанностями различных министерств и ведомств. Если министерство иностранных дел всегда отвечает за то, чтобы развивать отношения со всеми ключевыми партнерами, в том числе со странами Запада, то другие ведомства, скажем, силовые, всегда отвечают за то, чтобы минимизировать угрозы безопасности. Очень часто эти функциональные обязанности и цели вступают в противоречия. Мы можем констатировать, что потери страны колоссальные от всего этого. И никто не оспаривает сей факт. В моменты, когда Лукашенко чувствует такого рода внутренние угрозы, все остальное уходит на второй план.

— Последние годы власть объявила Беларусь донором безопасности в регионе и даже развернула пиар-кампанию проекта «Хельсинки-2». Какая судьба уготована этому проекту?

— Наверное, и это мы потеряли. Даже если предположить, что ситуация каким-то чудесным образом быстро нормализуется.  Раньше было много проблем с этой идеей, но, по крайней мере, Беларусь начала восприниматься как дипломатический хаб в Восточной Европе, о чем говорил в Минске уже бывший генсек ОБСЕ. Понятно, что такой внутренний политический конфликт, который, не дай Бог, может разрастись еще шире или, не дай Бог, может приобрести геополитическую коннотацию, ставит крест на идее Беларуси как дипломатического хаба.

— Зачем Минску понадобилось демонстрировать небывалые зверства на протяжении 9-12 августа?

— Наверное, исходили из того, что такой резкой демонстрацией насилия удастся быстро покончить с протестными настроения. Может быть, даже сделали выводы из уроков Украины: в 2014 году Янукович очень долго сомневался по поводу применения силы, а когда все-таки решился на насилие, было уже поздно. Думаю, белорусские власти всегда отличались тем, что изучали опыт других стран и умели играть на опережение. Думаю, логика была такая, а по факту эффект получился совершенно противоположный. Правда, мы до сих пор не понимаем, насколько он фундаментально изменил настроения в белорусском обществе.

Последние дни показывают, что на стороне протеста очень много проблем, пока не получается перевести низовой, никем не координируемый протест, в управляемый процесс, превращающийся в политически осознанную стратегию поведения. Если это не получится, то власти перехватят инициативу. Пока мы наблюдаем качели, думаю, после предстоящих выходных картина прояснится.

Последнее в рубрике