Почему Кебич проиграл Лукашенко и какую роль сыграл в истории Беларуси.
10.12.2020
Денис Мартинович, фото: Александр Васюкович, TUT.BY

Почему Кебич проиграл Лукашенко и какую роль сыграл в истории Беларуси.

Умер Вячеслав Кебич, не просто первый премьер, а фактически первый лидер независимой Беларуси, который после поражения на выборах добровольно отдал власть Александру Лукашенко. Кандидат исторических наук Денис Мартинович — о феномене Кебича и его месте в белорусской истории.

Фраза «первый лидер независимой Беларуси» сразу же требует объяснений. Исторически эта роль закреплена за Станиславом Шушкевичем по совокупности заслуг. За его роль в подписании Беловежских соглашений — Станислав Станиславович гордился ими. За гражданскую и общественную позицию. За копеечную непроиндексированную пенсию, которую он получал долгие годы. За роль экс-лидера страны, которую он несет с достоинством, что заставляет закрыть глаза на многие его ошибки, сделанные в первой половине 1990-х.

Но давайте называть вещи своими именами: реальная власть в стране все же принадлежала Кебичу, именно ему подчинялись чиновники на местах. Поэтому именно он несет ответственность за реализованное и нереализованное в эти годы, а также за то, в каком направлении пошла страна уже после него.

В интеллектуальных кругах любят спорить, свалилась ли независимость на головы белорусов в 1991-м или же они боролись за нее. Думается, истина посередине. Борцы за независимость были, но они оставались в меньшинстве. Большинство же воспользовалось развалом СССР в своих интересах. Среди них был и Вячеслав Кебич, которому неслыханно повезло.

В 1990 году тогдашний руководитель Совета Министров Михаил Ковалев ушел на пенсию по состоянию здоровья. Своим преемником назвал Кебича, а члены Бюро ЦК КПБ (белорусский аналог Политбюро) его утвердили — и это несмотря на то, что тогдашний руководитель республики Ефрем Соколов хотел видеть на этом посту другую, куда более компромиссную фигуру.

Но Кебич тогда был на гребне волны. Руководитель республиканского Госплана, до этого прогрессивный директор Минского станкостроительного завода и человек, прошедший по извилистым партийным коридорам (второй секретарь минских горкома и обкома).

Затем его утвердили премьером и депутаты Верховного Совета 12 созыва, первого, избранного на альтернативной основе.

А год спустя случился путч. Хитрый Кебич не стал усердствовать, выполняя приказы путчистов, но не стал и публично поддерживать демократов. Его соратник Петр Кравченко, занимавший должность министра иностранных дел, вспоминал в мемуарах, что тогда находился в отпуске. Он позвонил шефу, чтобы получить какие-то указания, а Кебич посоветовал ему продолжать отдых. Если расшифровать, то подождать, не высовываться и посмотреть, кто победит. Этой тактики успешно придерживался и сам Вячеслав Францевич.

Партийцы радостно кричали о реванше, БНФ и часть других демократов боролись против ГКЧП. Остальные, включая Кебича, выжидали — и оказались в выигрыше. Путч провалился. Руководство Совета Министров, включая Кебича, недрогнувшими руками проголосовали за выход из КПСС. Компартию вскоре запретили. В итоге первый эшелон белорусских партийцев оказался выкинут на свалку истории, а второй эшелон во главе с Кебичем неожиданно для себя оказался у власти.

Разумеется, в тот момент Вячеслав Кебич выиграл и руководил страной три года. Но с исторической точки зрения он проиграл, потому что оказался не готов к роли национального лидера. Точнее, он был хорошим премьером времен БССР, но оказался слабым премьером эпохи независимости.

Под словом «слабый» имеются в виду совсем не личные качества. В своих мемуарах политики того времени пишут о Вячеславе Францевиче как о чиновнике, к которому можно было обратиться с той или иной просьбой. Он вряд ли бы пошел на смену государственной символики (в 1995-м), как это сделал Лукашенко, а уж тем более при нем было бы невозможно избиение депутатов в стенах парламента, случившееся в том же году. Все-таки Кебичу было присуще представление об определенной партийной чести.

В любом случае ему хватало власти и воли, чтобы продавить присоединение Беларуси к Договору о коллективной безопасности или форсировать принятие Конституции 1994 года, президентские разделы в которой явно писались под него.

Поэтому эпитет «слабый» я использую немного в другом значении. Если бы Вячеслав Францевич являлся не премьером, а тем же директором завода или продолжал занимать позиции во втором эшелоне власти, то остался бы в памяти людей не самым худшим (я бы сказал, человечным) руководителем. Но он руководил страной, которая требовала определенного курса.

Со стороны может показаться, что программа дальнейших действий существовала. Сперва Кебич и другие хозяйственники, входившие в его окружение, проголосовали за то, чтобы придать Декларации о суверенитете статус конституционного закона (фактически речь шла о провозглашении независимости Беларуси), затем ратифицировали Беловежские соглашения. А после этого взяли курс на союз с Россией.

Но это была не программа, а привычный алгоритм действий.

И вопрос вовсе не в выборе восточного вектора в развитии страны. В конце концов, тогда он соответствовал ожиданиям большинства белорусов. Проблема в том, что Вячеслав Францевич и его окружение руководствовались не тягой к независимости, а своими прагматическими расчетами. Точнее, стремлением освободиться от чрезвычайной централизации, от необходимости решать в Москве любые вопросы (вплоть до количества кинотеатров в том или ином городе, как имело место в Одессе). Для них независимость воспринималась не на уровне государства, а на уровне союзной республики или, условно говоря, американского штата.

Соответственно, Кебич действовал не как фактический руководитель независимого государства, а как лидер союзной республики, который периодически отправлялся в Москву, чтобы решить вопрос о поставках энергоносителей или договориться о льготной цене на газ.

Никакой четкой программы реформ у нового правительства не было. Было стремление усидеть на своих местах и решить сиюминутные задачи. И в этом одна из главных проблем, если не трагедий в развитии Беларуси начала 1990-х. Об упущенных тогда возможностях мы сожалеем до сих пор.

Поэтому во многом поражение Кебича на президентских выборах 1994 года было предопределено. Для демократической части общества, которая поддерживала Шушкевича и Позняка, он являлся символом упущенных возможностей. Сторонников Советского Союза курс Кебича раздражал хаотичностью своего курса и одновременной мягкостью. В его годы в обществе при этом царила свобода, на которую премьер, контролировавший все государственные СМИ, все же не покушался.

Кебич вместе с Шушкевичем во многом символизировали то бурное, яркое, нестабильное время. Но Первая белорусская революция шла к своему финалу. Большая часть общества, которое было не готово к независимости, ждала стабильности и сильной руки. Поэтому с исторической точки зрения победа Александра Лукашенко выглядит предопределенной.

Но все же Кебич наверняка мог победить, на полную катушку задействовав административный ресурс, как это активно делали после его ухода в отставку. Он не стал так делать — отчасти из-за лени, отчасти из самоуверенности, но все же это решение делает ему честь. Хотя была еще одна причина: у него не было звериной жажды власти, характерной для крупных политиков.

Его репутацию во многом определило поведение после отставки, ведь Кебич распрощался с политикой в начале нулевых. О поведении его оппонента Шушкевича я уже говорил. Кебич, казалось бы, действовал от обратного, вел себя не как респектабельный лидер в отставке, а как бывший партийный чиновник. Периодически он давал интервью, где каялся в ошибках. Под его фамилией вышло несколько книг воспоминаний, которые, по слухам, ему помогли написать. В любом случае, эти издания скорее заставили разочароваться в Вячеславе Францевиче, чем пожалеть о потерянных возможностях.

Символично, что Кебич ушел в мир иной именно в 2020-м — когда Беларусь пытается решить те проблемы, от которых он самоустранился в начале девяностых. Впрочем, он имеет шанс остаться в истории человеком, который совершил больше ошибок, чем грехов.

Последнее в рубрике