Восстановление шлагбаума Лукашенко — Черномырдина
19.11.2018
Юрий Дракохруст, TUT.BY

Восстановление шлагбаума Лукашенко — Черномырдина

В далеком 1996 году президент Беларуси Александр Лукашенко и тогдашний премьер России Виктор Черномырдин торжественно убрали шлагбаум на границе двух стран. Шлагбаум, правда, был бутафорский, но значения жеста это не умалило. Граница открыта, границы больше нет.

Фото: пресс-служба Госпогранкомитета

На этой неделе преемник Черномырдина, глава российского правительства Дмитрий Медведев, объявил, что Россия построит полноценный пограничный переход на границе между Россией и Беларусью.

Решение тоже знаковое и полное важных смыслов. Впору тому же Лукашенко и Медведеву отправиться на границу и столь же торжественно водворить шлагбаум на место.

Между тем решение, озвученное Медведевым, — вполне здравая и своевременная мера, если сравнивать ее с текущей ситуацией на границе. Потому что текущая ситуация — это вообще верх абсурда, причем она такова как для адептов «русского мира», так и для ненавистников России.

В феврале прошлого года ФСБ РФ приняла решение о восстановлении на границе с Беларусью пограничной зоны. Российская сторона объясняла это односторонним решением Беларуси разрешить гражданам более чем 80 стран безвизовый въезд в Беларусь на 5 дней через аэропорт Минск-2. Мол, Беларусь отступила от единой политики, Россия ответила.

Что же получилось в результате? Была восстановлена пограничная зона, но не полноценная граница. И установился чрезвычайно оригинальный режим пропуска. Через эту «недограницу» (или «переграницу») стали пропускать в РФ только граждан Беларуси. Гражданам стран, с которыми у России безвизовый режим (например, украинцам или казахстанцам), а также гражданам иных стран, которым для въезда в РФ нужна виза, говорилось одно и то же — разворачивайтесь, езжайте через Литву, через Украину, через что хотите, только не тут, через Беларусь вы в Россию не въедете.

То есть для граждан третьих стран граница стала «на замке» в самом буквальном смысле.

Абсурдность ситуации усиливалась и тем обстоятельством, что объявленная причина никак не соответствовала ответу.

Какой была ситуация до введения белорусского пятидневного «безвиза»? Скажем, гражданин Германии оформлял белорусскую визу, въезжал в Беларусь, а из нее ехал беспрепятственно хоть до Владивостока, не встречаясь со шлагбаумом, убранным Лукашенко и Черномырдиным еще в 1996 году. Если бы немца в России случайно задержал российский полицейский, проверил документы, выяснил, что российской визы у него нет — у гостя были бы проблемы. Но специально наличие российской визы у него не проверял никто и нигде.

Ну и какую такую ужасную угрозу безопасности России создавал белорусский «безвиз» через Минск-2, что на него вообще надо было как-то отвечать? Если бы порядок пересечения белорусско-российской границы оставался таким же, как и до февраля 2017 года, то наш немец, въехав в Беларусь по «безвизу», теоретически мог беспрепятственно ехать в Россию.

А в чем разница с точки зрения безопасности российского государства? В наличии или отсутствии у нашего условного персонажа белорусской визы. А какое дело России до этого? Ее, по идее, должно беспокоить только наличие у путешественника российской визы, права пересечь российскую границу. 21 год, с 1996 до 2017 года, Россию это не беспокоило.

Почему же вдруг обеспокоило? Есть обоснованные предположения, что не из-за белорусского «безвиза». Дело в том, что список невъездных в Россию в разы больший, чем у Беларуси. И не только и даже не столько за счет заведомых международных террористов, сведений о которых у ФСБ и правда поболей, чем у белорусского КГБ. А за счет лиц, ставших нежелательными в России по причине международных конфликтов, в которых Россия участвует, а Беларусь — нет.

Скандалы последних лет, связанные с пересечением границы, были связаны с этим обстоятельством. Можно вспомнить самые звучные — с украинским поэтом Сергеем Жаданом и украинской переговорщицей, участницей Минского процесса, депутатом Верховной рады Украины Ириной Геращенко. Их не впускали в Беларусь. А потом впустили. Почему не впускали? Какую угрозу они несли Беларуси, чем были ей нежелательны? Ничем.

Они были нежелательны России. За их роль в конфликте на востоке Украине их трактуют чуть ли как не террористов (или даже и без чуть).

Ну, а почему потом все-таки впустили? Потому что белорусские власти приняли политическое решение. Как пояснили в МВД, действующие соглашения между РБ и РФ позволяют Беларуси принимать подобные решения, фактически игнорируя список нежелательных лиц, составленный в России. Там они нежелательны, а в Беларуси — желательны. Или по крайней мере допустимы. Так бывает.

Ситуации с Жаданом и Геращенко особенно поучительны тем, что им, как гражданам Украины, вообще не нужны визы ни в Беларусь, ни в Россию. Для них «безвиз» в Беларусь действует автоматически.

Однако есть и другие страны. Скажем, захочет приехать в Беларусь некий американский сенатор, который инициировал санкции против России. В Россию его не пустят. А в Беларусь могут и пустить. Хоть с визой, хоть, как теперь, без визы. С точки зрения России — это непорядок. И не потому даже, что он из Беларуси мог до февраля 2017 года беспрепятственно попасть и в Россию. А по причине самого факта, что такой человек может попасть в Беларусь.

Вот в этом, так представляется, истинная причина безумной ситуации, которая уже 22 месяца царит на белорусско-российской границе.

Ну, а как эта проблема решается в ЕС, там же единая шенгенская виза, въехал в одну страну Шенгена, поезжай без шлагбаумов в любую другую страну Шенгена — спросит читатель. Там да, там так. Возможно, потому, что у стран ЕС нет суверенных конфликтов с третьими странами, нет такой ситуации, что некие люди по тем или иным причинам категорически неприемлемы в качестве гостей, скажем, во Франции, а Литва к ним не имеет никаких претензий.

Ну и в ЕС тоже не все идеально. Миграционные волны, которые захлестывают Европу, разное видение миграционной политики разными странами ЕС порождают споры, разговоры, проекты и даже попытки кое-где восстановить внутриевропейские границы. Пока до этого не дошло. Но может дойти и там.

И по причинам, структурно похожим на те, которые толкают к восстановлению границы в белорусско-российском союзе. Разное видение того, какие иностранцы желательны, а какие — нет, ведет к границе.

В белорусско-российском союзе переговоры о своем «шенгене» идут давно, особенно интенсивными они стали как раз после восстановления Россией пограничной зоны и белорусского «безвиза». К успеху они пока не привели. Разногласия стороны публично не озвучивают. Однако можно делать выводы на основании разночтений в официальных заявлениях. Если белорусские представители говорят о взаимном признании виз, то российские — о единой союзной визе. И дело не только в терминах.

Россия хочет, чтобы любой иностранец, нежелательный в России, был столь же нежелателен безо всяких оговорок и исключений и в Беларуси. Фактически, чтобы визовая политика Беларуси была российской.

Именно этого Россия и добивалась почти двухлетним нелепым держанием границы на замке. Логически это нелепо. Политически определенный смысл имело. Это была форма давления на Минск. Пассажиропоток с Запада в Россию через Беларусь уменьшился. Неинтересно ехать через Беларусь, а потом поворачивать в Литву или Украину. Соответственно, Беларусь теряла доходы от этого уменьшения транзита.

Но критичным это давление не было. Минск не отменил «безвиз» — наоборот, даже увеличил срок пребывания иностранцев. Не пошел он и на передачу Москве суверенного права проводить хотя бы относительно самостоятельную визовую политику.

Пикантно, что в результате давление на Беларусь рикошетом ударило и по россиянам, по крайней мере, по некоторым. Дмитрий Медведев обосновал создание пограничных переходов жалобами местных властей Смоленщины.

Хотели проучить, поставить на место белорусов — однако при этом по ходу дела «проучили» заодно и своих смолян. Обмелел пассажиропоток через Беларусь в Россию — но следом же Смоленщина, он и через нее обмелел. И у них доходы упали. А их-то за что? Ну вот такова жизнь.

На самом деле вряд ли причиной последнего решения правительства РФ были жалобы смолян. Это красивое обоснование, мол, о людях, о россиянах думаем, а не то что «денег нет, но вы там держитесь». Ну не получилось заставить белорусов, не сбылась мечта.

Может, ее уже и давно не было. Скорее, ностальгия, привычка. Такая улыбка Чеширского кота — кота уже нет, но улыбка еще витает в воздухе. Со всеми же остальными у России полноценные границы есть. Скажем, в Казахстане «безвиз» действует давно и в более широких масштабах — он действует для иностранцев, приехавших любым путем, а не только через международный аэропорт Астаны, и он дольше.

Почему это решение Астаны не вызывало никакого раздражения Москвы? Потому что есть граница. Кого к себе впускать — дело казахстанцев, кого впускать в Россию из Казахстана — дело России, российского государства, пограничник в российских погонах проверяет паспорт, визу и решает.

То же теперь будет и на белорусско-российской границе. Что логично. Границы или не должно быть, или она должна быть полноценной.

Можно надеяться, что она будет разумной. Правда, тот порядок, который там был с февраля 2017 года, как, впрочем, и многое другое, не позволят быть совершенно уверенным в разумности последующих действий. Но вот, скажем, в странах ЕС в аэропортах для рейсов из третьих стран — два коридора, для граждан стран ЕС и для всех остальных. В первом коридоре никогда не бывает очередей.

Так и на белорусско-российской границе рационально было бы сделать. Для белорусов — отдельный коридор, с остальным пусть россияне сами разбираются, кого они хотят, а кого не хотят у себя видеть.

Практически это не создаст больших трудностей для белорусов. Хотя, конечно, в наших краях закон Мерфи — едва ли не главный закон жизни: если что-то можно сделать криво, то оно очень часто делается именно так.

Однако бОльшие трудности, переживания тут, скорее, символические. Вот не было раньше границы, а теперь будет. Тогда Лукашенко и Черномырдин снесли шлагбаум, а теперь как бы и возвращают.

Для многих это проблема. И корень ее — в суверенитете. Кто-то скажет — да это националисты выдумали, главное, чтобы людям было хорошо. Ну вот тут про это и речь.

Французский философ XIX века Эрнест Ренан писал, что нация — это не один язык, не одна кровь, даже не одна культура, это одна общая судьба. Все, кого Россия считает врагами, — они и для Беларуси враги? И вопрос тут не в том, права ли Россия в таком своем отношении, не лучше ли ей было бы не враждовать с этими людьми. Существующее российское государство считает их врагами. Другого нет. Белорусское тоже должно было так посчитать? Да или нет?

Если не совсем, не все, и вообще «мы, белорусы, мирные люди» — то это означает нет. А нет означает, что судьба — разная. А тогда — граница этих разных судеб. При всем добром и даже братском отношении.

Последнее в рубрике