«Высшее образование стало синонимом адекватности». Белорусская молодежь меняется быстрее, чем вузы
19.07.2016
Елена Мельникова, TUT.BY

«Высшее образование стало синонимом адекватности». Белорусская молодежь меняется быстрее, чем вузы

TUT.BY попытался узнать, что современная наука думает о белорусской молодежи, и разобраться, правильно ли ее учат. Оказалось, что ученым тоже есть что предъявить высшему образованию в нашей стране.\r\n

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Белорусская молодежь: поколение «ЯЯЯ» амбициозно и инфантильно

Правда, что молодежь у нас сегодня — совсем не та, что раньше? Белорусские ученые отвечают утвердительно.

─ Отличия есть, и они хорошо заметны. Причем в последние десятилетия темпы изменений общественной жизни настолько высоки, что можно говорить не только о разнице между поколениями, но и о различиях между группами молодежи, родившимися всего через 5−10 лет, ─ утверждает Светлана Кройтор, кандидат социологических наук и заведующая сектором социологии инноваций Института социологии НАН Беларуси.

Согласно популярной теории поколений, нынешняя молодежь в большинстве своем представляет поколение Y: к нему относят людей, родившихся между 1980 и 2000 годами (впрочем, многие считают, что родившихся в конце 90-х уже следует причислять к поколению Z). Их особенность в том, что они гораздо больше, чем юноши и девушки предшествующих десятилетий, сконцентрированы на себе.

─ Приверженцы теории поколений говорят о нынешней молодежи как о «поколении эгоцентриков», поколении «ЯЯЯ». Эти люди нуждаются в постоянной подпитке своей самооценки, они неоправданно амбициозны, одновременно инфантильны, нетерпеливы, но не сопротивляется окружающему миру, предпочитая игнорировать его проблемы, ─ описывает Надежда Ильюшенко, научный сотрудник Центра управления знаниями и компетенциями Института философии НАН Беларуси. ─ Среди положительных черт называют отсутствие страха перемен, высокую мобильность и внимание к качеству жизни.

Желание «пожить для себя», сделать карьеру, прежде чем создавать семью и обзаводиться детьми, характерно для молодежи, и Беларусь не исключение из правила. Например, если в 2005 году средний возраст вступления в первый брак составлял 25,7 года для мужчин и 23,5 для женщин, то в 2015 году — 27,5 и 25,5 года соответственно. Позже молодые люди становятся родителями: сегодня женщины рожают первенца в 25−29 лет — и все чаще семьи предпочитают иметь одного ребенка.

Что молодежь думает об образовании?

Когда важна карьера, ценность образования возрастает в разы.

— Для современной Беларуси характерен своеобразный «культ образования», — уверяет Надежда Ильюшенко. — А саму страну можно называть «страной студенческой молодежи». Подавляющее число белорусских студентов — это люди от 17 до 23 лет, и в этом возрасте среди молодежи студентов — 91,5%.

Светлана Кройтор рассказывает, что, по данным Института социологии НАН Беларуси, в 2013 году 44% опрошенных считали, что высшее образование необходимо для того, чтобы хорошо устроиться в жизни. Большинство респондентов было уверено, что наличие образования помогает современному человеку сделать карьеру (62,1%), устроиться на интересную, престижную работу (52,2%) и общаться с интересными людьми (49,9%). Но знаете, чему меньше всего способствует высшее образование? Правильно, удачному вступлению в брак (20,5%).

— Оказалось, что 51% респондентов в возрасте от 16 до 29 лет ориентированы на продолжение образования — и около трети из них собираются для этого поступить в высшее учебное заведение, освоить новую профессию. При этом подавляющее большинство опрошенных — более 76% — намерены дать высшее образование и своим детям.

Казалось бы, при такой популярности для белорусских вузов должны начаться счастливые времена — но не тут-то было. Белорусы уже осознали, что само по себе наличие диплома вовсе не гарантирует трудоустройство и высокую зарплату. Социологи говорят о том, что сегодня более четверти молодых людей после окончания вуза работают не по специальности, многие из них уже в процессе обучения понимают, что не планируют связывать свою жизнь с получаемой профессией — впрочем, от распределения это не спасает.

— В 2009 году кураторы одного из факультетов БГУ провели опрос первокурсников. Оказалось, что 25% поступали в вуз с целью просто «получить диплом». В 2012 году именно эту причину поступления назвали 26% студентов, — отмечает Надежда Ильюшенко. — Встает вопрос о реальной роли высшего образования в стране и его качестве. В современных реалиях высшее образование — это не гарантия получения достойного места на рынке труда, но возможность трудоустройства как такового. Наличие высшего образования для работодателя нередко является синонимом адекватности соискателя. Уже не вызывают удивления объявления о вакансиях на должность курьера, где в требованиях к кандидату значится высшее образование. А потому получение диплома нередко превращается в формальность, и молодые люди оказываются неготовыми к трудовой деятельности.

Как образование должно меняться вслед за молодежью?

Было бы ошибкой утверждать, что белорусские вузы стоят на месте (и самым существенным шагом вперед, конечно же, стало вступление в Болонский процесс в мае 2015 года) — но они все еще не до конца отвечают потребностям молодежи. К сожалению, не всегда занятия в университете строятся с учетом психологических особенностей нового поколения.

— Все мы сейчас много слышим о клиповом мышлении. Если честно, я немного устала видеть, что к нему относятся как к проблеме, — признается Юлия Коляго, психолог и старший преподаватель БГПУ им. М.Танка. — Клиповое мышление не упало нам в руки здесь и сейчас, а появлялось постепенно, в соответствии с реалиями нашего времени. Первыми его проявлениями можно считать даже наскальные рисунки! Вопрос только в том, чтобы успеть адаптироваться к этим изменениям. В этом случае задача образования — дать те знания, которые позволят создать из «клипов» единую картину.

Для этого Юлия Коляго предлагает преподавателям обратить в свою пользу высокий уровень «диджетализации» поколения Y.

— Сейчас, когда везде есть wi-fi и 3G, задания можно формулировать с расчетом на то, что студенты возьмут в руки гаджеты и найдут в интернете нужную информацию. Используя задания, нацеленные на дискуссию и обсуждение, мы встраиваем клиповое мышление в линейное. Даже лекции сейчас читают на фоне презентации: с помощью яркой картинки проще воспринимать информацию. В слайдах можно оставлять пустые места, чтобы студентам приходилось рассуждать и дополнять их. Та активность, с которой молодежь сегодня использует современные технологии, имеет один существенный плюс: в течение лекции можно дать больший объем информации.

Специалисты отмечают, что в вузах внедряют новые формы и средства обучения — но недостаточно быстро.

— В частности, далеко не все преподаватели овладели навыками проведения лекций и семинаров в интерактивной форме, — констатирует Надежда Ильюшенко. — Почти в 90% случаев на занятиях продолжают использоваться пассивные методы преподавания традиционного типа, хотя сегодня вряд ли найдется преподаватель, не слышавший об эффективности интерактивного обучения.

Сетуют эксперты и на уровень английского языка, которого явно недостаточно для успешной конкуренции на международных рынках. И хотя тенденции радуют: в 1999 году доля молодых людей, свободно владеющих английским языком, составляла 3,3% от общей численности молодежи, а в 2009 году этот показатель составил уже 12% — и продолжает расти, специалистов, владеющих иностранным языком на достаточном уровне, в стране по-прежнему очень мало. Низким остается и уровень мобильности учащихся и преподавателей: мотивация у них есть, но реализовать ее сложно. Например, когда для зарубежной стажировки продолжительностью более десяти дней как студенту, так и преподавателю требуется личное разрешение ректора своего вуза.

И, наконец, по мнению экспертов, в образовании существуют серьезные кадровые проблемы. Решить их можно было бы не только прибавками к зарплатам педагогических работников («Хотя, безусловно, над этим следовало бы поработать в первую очередь», — отмечает Светлана Кройтор), но и повышению статуса профессии учителя в обществе. Как показывают результаты социологических исследований, профессия педагога сегодня не входит в число престижных. По данным социологического опроса «Инновационное развитие образования в РБ», проведенного Институтом социологии НАН Беларуси в 2013 году, видеть своего ребенка школьным учителем хотели бы всего 1,4% опрошенных, научным работником — 4,1%, преподавателем вуза — 6,6%. Профессия педагога является сегодня одной из наименее престижных наряду с профессиями сельского работника, работника сферы питания и бытового обслуживания и работника торговли.

Выводы, к которым приходят эксперты в результате социологических исследований, скорее, ожидаемы, чем удивительны — но система высшего образования в Беларуси не спешит навстречу реформам, без которых не сможет отвечать духу времени. Пока что о том, как адаптировать процесс обучения к потребностям нового поколения, в Беларуси задумываются разве что специалисты по управлению персоналом — а современная молодежь все еще меняется быстрее, чем белорусские университеты. Да, существуют международные рейтинги, где Беларусь занимает достаточно высокие позиции по уровню образованности, но и тут нам не советуют обольщаться.

— Эти показатели, как правило, достигаются благодаря таким количественным характеристикам, как доля лиц с высшим образованием, количество обучающихся в вузах и так далее, — поясняет Надежда Ильюшенко. — Конечно, обеспечение широкого доступа граждан к образованию — момент позитивный. Но эти показатели ничего не говорят о содержании образовательных программ, актуальности для общества тех навыков, которые развивают у студентов. Качество обучения и уровень образованности в первую очередь определяются тем, насколько студент овладел знаниями, позволяющими ему самостоятельно разбираться в проблемах, находить решения в нестандартных жизненных и профессиональных ситуациях. В этом отношении еще многое только предстоит сделать.