Можно ли остановить буллинг в белорусских школах
25.04.2020
Надежда Ковш, фото автора, Завтра твоей страны

Можно ли остановить буллинг в белорусских школах

ЮНЕСКО проводит опрос о роли учителей в создании свободной от насилия школьной среды.

Проблема буллинга (школьной травли) в Беларуси изучена мало. Но интерес к ней растет благодаря вниманию СМИ и попавшим в интернет видеороликам шокирующих детских расправ.

«Моя мама любит молиться, и мы часто ходим в церковь. Там красиво и приятно пахнет. Раньше я много рассказывала об этом одноклассникам, но потом они стали смеяться надо мной, называть толстухой-церквухой. Многие не хотят теперь со мной дружить. Я из-за этого плачу», — рассказывает девятилетняя Лиза.

В 2018 году при поддержке ЮНИСЕФ в Беларуси прошло исследование ситуации с насилием в отношении детей. А сейчас ЮНЕСКО проводит глобальный опрос учителей о том, как избавить школу от травли и насилия.

Наталия Гребень, психолог, преподаватель БГПУ, уже более пяти лет изучает феномен буллинга в белорусских школах.

1
Наталия Гребень, фото: Надежда Ковш

Эксперт отмечает, что травля и насилие в школе – явление не новое, оно процветало и в советское время, но долгое время тема табуировалась и не выходила за пределы школьных стен.

– Так или иначе, с агрессией в коллективе сталкиваются все дети, но под буллингом следует понимать неоднократно повторяющееся насилие в адрес конкретного учащегося. Причем классифицировать взаимоотношения в группе как травлю можно только в тесной связке с эмоциональными переживаниями ребенка.

Например, обращение к ребенку по кличке может выступать и как форма травли, и как проявление субкультуры, когда ребенок считает это нормой. Если при этом он переживает обиду или чувствует себя униженным – это однозначно травля.

Что могут рассказать учителя?

Проводимый ЮНЕСКО опрос учителей включает блок вопросов, касающихся и непосредственно буллинга. Исследователи  пытаются оценить случаи физического, сексуального и психологического насилия.

Основное его отличие от применяемых у нас русскоязычных опросников –  наличие вопросов о сексуальном насилии. Новым можно считать и изучение такой формы насилия, как угроза оружием, в частности, ножом.

– Хочу, однако, отметить, что случаи буллинга чаще всего протекают вне поля зрения учителей. Поэтому мне сложно согласится, что опрос даст объективную информацию. Это будет скорее «буллинг глазами учителей». Более точные данные может дать исследование с участием самих учащихся, в особенности жертв травли, – полагает эксперт.

С учетом специфики белорусской образовательной системы Наталия выделяет еще один момент, который не позволит считать полученные результаты достаточно объективными.

– У нас учитель подвергается своеобразной профессиональной деформации, когда он чувствует необходимость больше соответствовать требованиям системы, чем оставаться самим собой. Заполняя опросник, он будет подсознательно ориентироваться на социально желаемые ответы, а не на реальную картину, – уверена собеседница.

«Я пошел в первый класс ровно в шесть лет, но уже умел хорошо читать – мама научила, когда мне три года было. На уроках никогда не отставал. Но однажды учительница при всем классе сказала: «Тебе надо было еще в садик ходить!». Одноклассники, конечно, это подхватили, стали дразнить. Было очень обидно, мне расхотелось учиться», — рассказывает двенадцатилетний Влад.

Внутренние исследования: невостребованный труд

Проблема буллинга изучается и белорусскими исследователями, однако их результаты не так широко освещаются. Общество и СМИ проявляют к ним гораздо меньше интереса, чем к выводам международных организаций.

– Еще в 2015 году я провела достаточно большое исследование школьной травли на базе трех школ Минска. Экспериментальную выборку составили 150 человек. Выяснилось, что буллингу подвергаются примерно 9-14% школьников.

СМИ не заинтересовались этими данными. Зато когда в 2018 году вышел отчет ЮНИСЕФ по оценке насилия в белорусских школах, многие издания подхватили цитату о том, что каждый второй ребенок у нас подвергается насилию. И сделали вывод, что наша страна – в мировых лидерах по буллингу. Однако Наталия полагает, что это – искусственно раздутая сенсация, такого вывода о случаях буллинга из отчета ЮНИСЕФ сделать нельзя.

Как отмечает эксперт, зачастую белорусские ученые проводят исследования на волонтерских началах и собственном энтузиазме. Но при этом разработанный ими инструментарий выявления и противостояния буллингу часто остается невостребованным.

– Наши учителя в большинстве своем не научены определять насилие и агрессию. В программах БГПУ курса по буллингу нет. В 2017 году я обозначила в специализированном журнале, что разработала соответствующий инструментарий, но обращений учителей, которые захотели бы его изучить и использовать, не было.

Можно ли остановить буллинг?

Как отмечает эксперт, в прогрессивных странах идет формирование новой культуры школы на базе прав человека и демократии. Ранее специалисты больше склонялись к прививанию детям модели толерантного поведения, но теперь на первый план вышел тренд под названием «антидискриминация».

– Сегодня нужно учить детей в школах уважительному отношению друг к другу, прививать им понимание, из каких норм состоят права человека и что следует за их нарушением, — говорит Наталия. Но она также поясняет, что эти процессы определяются нравственным уровнем общества, его ценностями. Доминирующей ценностью у нас является выживание, вопросы чести и достоинства человека отходят на второй план.

Как расслоение в обществе повышает риски школьной травли

Последнее в рубрике