«Итальянцы просто безбашенные». Почему миру все еще не угрожает пандемия коронавируса
26.02.2020
Дарья Козлова, Новая газета

«Итальянцы просто безбашенные». Почему миру все еще не угрожает пандемия коронавируса

Объясняет завкафедрой инфекционных болезней Боткинской больницы.

Объясняет завкафедрой инфекционных болезней Боткинской больницы.

Коронавирус начал выходить за пределы Китая. Всего в мире зафиксировано 2493 случаев заражения, но наибольшее опасение вызывают «новые очаги» вируса: Италия, Иран и Южная Корея. В Италии COVID-2019 подтвердился у 212 человек, трое из них скончались, несколько десятков находятся в отделениях интенсивной терапии. Из-за болезни был досрочно завершен Венецианский карнавал. В Южной Корее новый тип коронавируса подтвердился у 893 человек, восемь из них погибли. Массовые заболевания в стране начались после того, как заболевшая участница религиозной группы «Церковь Иисуса Синчхонджи» отказалась дважды сдавать анализы. Наиболее противоречивые данные поступают из Ирана. Замглавы министерства здравоохранения Ирана Ирадж Харирчи заявил о 60 случаях заражения, но впоследствии эту информацию опровергли.

Ситуация в трех странах, по заявлению главы Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) Тедроса Аданома Гебрейесуса, позволяет допустить потенциальную возможность пандемии (процесс распространения заболевания в мировых масштабах). «Новая» поговорила с заведующим кафедрой инфекционных болезней Боткинской больницы, доктором медицинских наук Владимиром Белобородовым и узнала, действительно ли события будут развиваться так пессимистично.

 — Недавно во Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) заявили, что «окно возможностей» для сдерживания эпидемии коронавируса сужается. Какова вероятность пандемии?

— ВОЗ пока пишет только о том, что есть распространение коронавируса вне Китая, поэтому никакой пандемии не будет. К тому же проблема коронавируса заключается не столько в его летальности, сколько в экономических потерях. Такая картина возникает при любой респираторной инфекции.

— В последние дни резко выросло число заболевших за пределами Китая. Самые крупные вспышки коронавируса зафиксированы в Италии, Иране и Южной Корее. Какой из трех новых очагов самый опасный?

— Для нас это Италия, потому что туда летает больше рейсов из России. При этом транспортная близость итальянских городов с другими городами Европы особенного значения не имеет.

Итальянцы просто безбашенные, у них нет нормальной системы эпидемиологического контроля. Допустим, США — это большая страна, однако там заболели всего 40 человек (The New York Times 21 февраля сообщала о 34 заболевших. — Д. К.). В Италии за вирусом никто не следит, но и там эпидемии, конечно, не будет, просто заболеет какое-то число людей. В европейских странах пока только завозные случаи, очага вируса там нет. При этом ни Южную Корею, ни Италию, ни Иран называть очагами заболевания не стоит.

— Представляет ли опасность Иран, если учесть, что там закрытый режим, а ресурсы довольно ограничены?

— Нет, в этом плане большую опасность представляют открытые страны, куда люди ездят свободно и могут там заболеть. В тот же Иран кто поедет? Усилят ли [особенности страны] распространение внутри государства, сказать сложно. Мы мало знаем об эпидемиологии коронавирусов. Можем только представлять, что происходило в 2002-м и 2003-м годах, когда была вспышка тяжелого респираторного синдрома [SARS]. При этом тогда было не более пяти тысяч заболевших по всему миру. Когда заболевают тысячи человек, но самолеты продолжают летать, вирус неизбежно попадет в другие страны. При этом нужно учитывать, что если опасность завоза вируса большая, то распространения внутри страны нет. Заболевание сразу же локализуют.

— Почему мер, которые принял Китай, для локализации вируса не хватило?

— Потому что источник вируса не был сразу же локализован. До того, как в Ухане ввели карантинные меры, оттуда успели выехать пять миллионов человек. При этом в городе всего проживает одиннадцать миллионов. Это стало звеном в цепочке дальнейшего распространения. В других странах серьезных ошибок не было. Очень грамотно поступили американцы, когда не стали всех изолировать (эпидемиологи наблюдали заболевших граждан у них же дома). В России, как вы видите, даже здоровых граждан изолируют, чтобы другим было неповадно.

— В последнее время в Китае отмечают снижение роста количества заболевших. Это заслуга китайских врачей или закономерный процесс во время эпидемии?

— Это естественное течение эпидемического процесса. В самом начале в очаге инфицируется много людей, при этом мы еще не знаем, что этот очаг есть и что есть инфицированные. Вместе с тем заразившиеся постепенно выезжают за пределы очага. У них нет симптомов, происходит инкубационный период. Признаки появляются, когда они уже разъехались в разные места. Сложно представить, что кто-то будет мониторить, откуда они приехали. Их воспринимают как отдельные случаи. Кроме того, человек становится заразным уже в конце инкубационного периода, таким образом он может инфицировать вокруг себя еще несколько человек. Те — еще по несколько.

Картина эпидемии начинает вырисовываться, когда люди заболевают тысячами, тогда же начинают разворачивать противоэпидемиологические мероприятия.

Все эти меры по определению всегда запаздывают, поэтому в начале распространения наблюдается высокий всплеск числа заболевших и самая высокая летальность, потому что окружающие люди еще не встречались с вирусом.

— Насколько опасно встретить инфицированного человека?

— Необязательно, что человек после этого заболеет. К примеру, заболевший человек мог успеть встретиться с 500 людьми, но передать инфекцию лишь трем. При этом те 500 человек, которые встретились с вирусом, с помощью иммунной системы сняли с него информацию и начали производить антитела. Они клинически не заболели, и произошла естественная вакцинация — проэпидемичивание, которое защищает от вируса. Из-за того что у людей появляются антитела без болезни, возможности для распространения у вируса ограничиваются. Поэтому эпидемии идут на спад.

Пик процесса распространения болезни совпадает по времени с тем моментом, когда все уже в курсе, что есть эпидемия.

Если есть противоэпидемические мероприятия, если есть вакцина — вакцинируют людей. Если вакцины нет, население вакцинируется само по себе.

— 24 февраля в Китае заявили о 195 случаях повторного заражения коронавирусом (впоследствии информация не подтвердилась — Д. К.). Что это может значить?

— В Великобритании бывали случаи, когда дети после вакцинации заболевали инфекцией, от которой они прививались. Это говорит о том, что иммунитет сформировался неправильно и защитных, протективных, антител нет. Поэтому они способны заболеть еще раз. Однако в Ухани, скорее всего, произошла другая история. На каком-то этапе в Китае перестали всех тестировать на вирус из-за большого числа заболевших, и всех пациентов с подозрением на коронавирус считали заболевшими им. Люди при этом могли болеть гриппом или другим респираторным вирусом. [Выздоровев, после первой болезни], во второй раз они могли уже заболеть коронавирусом.

— В случае эпидемии на что стоит делать акцент — на разработку вакцины или лекарства?

— Внимание не стоит заострять ни на том, ни на другом. По опыту предыдущих коронавирусных эпидемий можно сказать, что эти вирусы не воспроизводятся и пропадают на время продолжительности жизни человека. В 2002-м и 2003-м году в мире случилась вспышка коронавируса SARS, после эпидемии его не обнаруживали. В 2015 году такая же ситуация произошла с коронавирусом MERS (коронавирус ближневосточного респираторного синдрома. — Д. К.] на Ближнем Востоке. У нас есть четыре коронавируса (229E, OC43, NL63, HKUI. — Д. К.), которые циркулируют в России, тем временем эпидемические штаммы больше не возникают. Получается, что, если разработать вакцину, ее будет невозможно испытать и внедрить в клиническую практику, также не на чем будет испытывать лекарственный препарат. Любое доклиническое лабораторное испытание все равно заканчивается испытанием на людях. К моменту разработки испытывать вакцину будет не на ком.

Если создавать лекарство против всех коронавирусов, это не будет стоить затраченных ресурсов.

Коронавирусы составляют всего 4–5% процентов от всех респираторных инфекций. При этом создание такого препарата — миллиард долларов и десять лет работы.

— Почему тогда власти Китая заявили, что уже создали вакцину от коронавируса?

— Они имеют секвенированный вирус, поэтому знают последовательность аминокислот (секвенирование — это техника определения нуклеотидной последовательности ДНК и РНК для получения формального описания её первичной структуры. — Д. К.). В этих условиях процесс создания вакцины несложный, но ее нужно будет сделать и испытать. На это нужно время. Если они сделают вакцину, они что, будут прививать весь Китай? Это невозможно. Поэтому ни вакцины, ни лекарства не будет. Поговорят и на этом все закончится.

Коронавирус: из мухи раздули слона

Последнее в рубрике