Экономист рассказал, отчего перегрелась экономика
21.04.2020

Экономист рассказал, отчего перегрелась экономика

Экономист Николай Диденко — о том, был ли бы масштабный кризис, если бы не коронавирус и о причинах, запускающих кризисный механизм.

Мировая экономика вошла в рецессию. Экономисты спорят разве что о глубине начавшегося кризиса и о его возможных последствиях.

«Огонек» предлагает взгляд на ситуацию одного из ведущих российских специалистов в области анализа кризисных явлений в экономике, заведующего научно-исследовательской лабораторией cистемной динамики Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого, профессора Николая Диденко.

— По-вашему, был бы масштабный кризис, не случись коронавируса?

— Думаю, да, по симптомам он приближался. Экономисты, как и медики, многое видят и определяют по симптомам. Весь вопрос в масштабах. Теперь уже рассуждать на тему осмысленности таких мер, как закрытие границ, прекращение авиасообщения, самоизоляция и т.д., смысла нет — процесс запущен и экономику ожидает рецессия. Что это значит? То, что будут зафиксированы темпы прироста суммарного мирового ВВП ниже 2–2,5 процента. Считают этот порог так: из суммарного ВВП интересующего года вычитается аналогичный показатель за предыдущий год, а полученная разница делится на ВВП предшествующего года. Так что цифры по 2020 году мы получим только в первом квартале 2021 года. Пока же можно только строить прогнозы на основании, например, данных за первый квартал, которые сейчас начинают поступать.

Например, согласно прогнозу Института международных финансов (Вашингтон), мировая экономика в 2020 году должна прирасти только на 0,4 процента. Замечу: этот прогноз был сделан до того, как начались проблемы с коронавирусом.

То есть и без этого шока мир входил в рецессию, и ее начало уже фиксировали в экономиках США, еврозоны и Японии еще в прошлом году. Если проблемы с коронавирусом и ограничительные меры продлятся весь нынешний год, то снижение мирового ВВП, скорее всего, окажется сильнее, чем в 2008 году. А все потому, что не сделано ничего, чтобы ликвидировать причину, регулярно запускающую кризисный механизм.

— И в чем она?

— Есть такой термин — «перегрев экономики». Но что это значит? Возникает ситуация, когда капитал в финансовом секторе (банки, биржи, фондовые рынки.— «О») растет значительно быстрее, чем в реальном. Проанализируйте кризисы за последние полвека или чуть больше: все они начинались с паники в финансовом секторе — «сыпались» курсы валют, обесценивались акции, облигации и гособязательства, возникал кризис неплатежей по ипотеке. С 1857 года человечество пережило как минимум 20 глобальных экономических кризисов, а с 1997 года они участились настолько, что впору говорить о почти непрерывающейся череде кризисов. Рвется там, где тонко... Азиатский финансовый кризис 1997–1998 годов — девальвация валют ряда стран региона и России. 2000 год — разрыв «пузыря» доткомов (Dot-Com Bubble), когда вслед за пятилетним ростом цен на акции интернет-компаний последовало их одномоментное обрушение и началась волна банкротств. Кризис 2008 года, до сих пор вспоминаемый с содроганием что на Западе, что на Востоке, начался с ипотеки.

К 2020 году в мировой экономике надулся очередной монетарный пузырь: итоги прошлого года показали, что разрыв между капиталом в реальном и финансовом секторах вырос до критического. Вы посмотрите, что происходит с теми же нефтяными фьючерсами: гигантские объемы, скачущие цены, а в действительности за всем этим стоит продажа 2–3 процентов реально существующей нефти по фьючерсным контрактам. Капитал в реальном секторе растет крайне низкими темпами, тогда как в финансовом — в разы быстрее. Отчасти потому, что банки предпочитают делать деньги из денег, вкладываясь в ценные бумаги или активируя процесс кредитования, а не инвестировать в тот же реальный сектор. Реальному сектору столько денег, сколько сегодня вращается в финансовом мире, и не нужно, но, с другой стороны, ему и не дают того, что было бы необходимо, скажем, для технического переустройства мировой экономики. В прошлом году США, например, резко активизировали процесс выдачи кредитов, прежде всего студентам, и тем самым серьезно вздули финансовый «навес» над реальным сектором. И теперь либо война, которая «обнуляет» такого рода ситуации и запускает новый рост экономики, либо шок иного рода, коронавирус, например.

Как эпидемия COVID-19 ударит по белорусской экономике

— Можно ли сделать так, чтобы капиталы в финансовом и реальном секторе сравнялись?

— По моим данным, это никого не интересует. То есть была попытка после кризиса 1997 года: через пару лет создали G20 ровно для этих целей. Комиссия во главе с лауреатом Нобелевской премии Джозефом Стиглицем рекомендовала усилить систему банковского регулирования, поскольку банки не выполняют свою главную задачу — не инвестируют в развитие реального сектора, потом создали комитет по банковскому надзору, выработали стандарт «Базель-3» и... тишина. При всем усилении контроля как делали деньги на деньгах, так и делают. И даже с большим размахом. Это к вопросу об эффективности G20, основная цель создания которой — достижение глобальной экономической стабильности и устойчивого роста. Так что существующая финансовая модель мира остается, пока она выгодна власть имущим.

— Есть шанс, что она может перестать быть невыгодной?

— Только если исчезнет ставка на потребление. Но пока идет явно обратный процесс — потребление растет. И даже в африканских странах звучат призывы «жить, как средние американцы». Сложившаяся система целенаправленно выращивает людей, начиная с детского сада, которые должны стать идеальными потребителями, и все, что нас окружает, направлено на это. Новые технологии эту ситуацию не изменят, разве что искусственный интеллект возьмет на себя управление мировыми экономическими процессами. Если не менять природу человека, то выход один — вводить иной способ производства, некапиталистический. Мы помним о предыдущей неудачной попытке его внедрения в Советском Союзе. Уверен, что миру придется рискнуть еще раз, уже в планетарном масштабе. Его к этому вынудят условия: когда численность населения Земли достигнет отметки 14–15 млрд человек, останется простая альтернатива — либо цивилизация будет уничтожена пандемией или войной, либо появится модель другой экономики, способной решить проблему нехватки ресурсов.

«Многие не смогут выжить». Есть ли у Беларуси деньги на спасение бизнеса, и кому собираются помогать во время пандемии

Последнее в рубрике