Егоров — о проекте Конституции: «Власти не имеют полномочий без нас проворачивать такого рода схемы»
29.09.2021
Вероника Белова, Салiдарнасць

Егоров — о проекте Конституции: «Власти не имеют полномочий без нас проворачивать такого рода схемы»

Политолог — об анонсированных изменениях в Основной закон.

Каких сюрпризов ждать белорусам и почему не важно, на какую должность перейдет Лукашенко. Политолог — об анонсированных изменениях в Основной закон.

Стали известны некоторые подробности о сути предлагаемых поправок в Конституцию. Уже известно, что предлагается сохранить президентскую форму правления, уточнив функции, полномочия президента, парламента, правительства. Установить конституционный статус Всебелорусского народного собрания как высшего представительного органа народовластия.

Всего конституционная комиссия предлагает изменить 53 статьи основного закона и добавить 14 новых.

В интервью Филину аналитик Центра европейской трансформации Андрей Егоров объяснил, почему при нынешнем политическом раскладе эти изменения мало на что повлияют.

— Предполагается, что в состав ВНС, помимо депутатов, должны входить президент, «а также президент, прекративший исполнение полномочий, — пожизненно». То есть все указывает на то, что для Александра Лукашенко уже застолбили должность в составе этого органа, которому хотят придать конституционный статус? 

— Во-первых, в установившемся ныне режиме не так уж и важно, кто какую должность формально занимает и какой объем полномочий приписан президенту или главе ВНС. Сейчас режим опирается на силу и насилие. И тут главным становится тот, кому фактически подчиняется силовой аппарат, потому что никакие правовые инструменты в этой системе уже не действуют. Главный тут тот, у кого ружье.

Все поправки в Конституцию при сохранении такого положения дел особенно не несут никаких изменений.

1

Второй момент. Этот проект очень похож на то, что было ранее озвучено Юрием Воскресенским. И тут, как и в нем, не очень понятно, что именно изменяется: какой баланс полномочий будет устанавливаться, что закреплено за ВНС, что нет. Не представляется ясной схемы транзита власти (на это, кстати, указывает и сам Лукашенко). Все это требует включения каких-то переходных положений.

Вот в этих переходных положениях может быть написано вообще много чего интересного.

— Но, как бы там ни было, уже бросается в глаза упоминание двух президентов, один из которых «прекративший исполнение полномочий». Можно ли говорить, что не позднее февраля нам будет известна еще и фамилия нового президента?

— У меня есть некоторые сомнения по этому поводу. Потому что опять же схема транзита сама по себе не очевидна.

Вот в казахском варианте все было более ясно. Просто перевесили часть значимых полномочий на Совет безопасности, который возглавил Назарбаев, и, несмотря на то, что он ушел с поста президента, ему были подчинены все силовые структуры. Ну и в парламенте, которому расширили полномочия, было существенное большинство президентских партий. А в Беларуси их нет.

Поэтому и непонятно, как будет осуществляться переход от одной системы к другой. Скорее всего, до 2023 года и до новых выборов в парламент ничего не будет меняться.

Ну а то, что Лукашенко куда-то там переходит, пытается застолбить себе место, так это неважно. Важно, как будет распределяться власть: в формальном виде в новой Конституции и в неформальном — том, как она будет действовать.

— А вообще наша система выдержит такую сложную конструкцию: новый орган, новый президент и Лукашенко во главе ВНС?

— А чем она будет сложнее? Добавляется дополнительный орган без полномочий. Пожалуйста, он и сейчас есть. Мы имеем Всебелорусское народное собрание, которое принимает программы социально-экономического развития, которые потом утверждаются указами президента.

Ну и что? Какая разница, если этот орган ничего не решает. Как Верховный Совет СССР, где просто поднимали руки и голосовали за то, что им представлено.

Ну у нас и парламент вот такой же есть. Таких органов можно еще десять создать, но они все равно не имеют никакой власти. Сложность от этого не увеличивается.

— А насколько легко будет провести референдум в условиях нынешнего политического кризиса? Могут ли власти чувствовать себя уверенно и как изменения могут быть приняты или не приняты обществом?

— Вообще, желательно, чтобы никакие изменения не были приняты обществом. Потому что это, как я и говорил, не изменения вообще. Если бы это был нормальный конституционный процесс в режиме отсутствия насилия, без чрезвычайной ситуации в стране, в режиме какого-то диалога с обществом, и если бы эту конституцию предлагали к обсуждению, например, в 2019 году — то это можно было бы посчитать значительным шагом вперед.

А сейчас это вообще ни о чем. Незаконная власть инициирует незаконный референдум о незаконных изменениях в незаконную Конституцию (какой она стала с 1996 года).  

Общество должно дать понять, что не признает никакое их действие по изменению Основного документа, который переучреждает государственность в стране. Они не имеют полномочий без нас проворачивать такого рода схемы.      

Последнее в рубрике