Два года актриса из Минска добивается наказания для омоновцев
16.12.2019
Татьяна Гусева, Салiдарнасць, все фото из архива Светланы Соколовской

Два года актриса из Минска добивается наказания для омоновцев

Ее избили на елке в новогоднюю ночь.

Ее избили на елке в новогоднюю ночь. Уголовное дело не возбудили «за отсутствием состава преступления» в действиях силовиков, но Светлана с помощью адвоката продолжает отстаивать свои права.

2018-й новый год актриса Светлана Соколовская (по просьбе собеседницы мы не публикуем ее фамилию, а называем сценический псевдоним – прим. авт.): встречала в гостях у мамы в Чижовке. В два часа ночи Светлана, ее парень и две подруги пошли на ёлку. Сначала компания танцевала за ограждением, а потом решили подойти к ёлке. Сотрудник ОМОНа сказал Светлане и ее подруге, что концерт заканчивается через пять минут, и не пропустил их, рассказывала Светлана в интервью «Салідарнасці».

По словам Светланы, подруга возразила омоновцу, а в ответ услышала оскорбление:

– Она достала телефон и набрала 102. После этого сотрудник ОМОНа потащил ее в автобус.

Соколовская побежала следом за омоновцем.

– На ступеньках автобуса этот сотрудник посмотрел на меня и резко хлопнул дверцей автобуса, специально, чтобы ударить меня по руке. От удара мне вырвало ноготь и защемило руку.

На крики Светланы сбежались люди:

– Мой парень подошёл к омоновцу, ударившему меня по руке, и спросил его фамилию. В ответ омоновец запихнул его в этот же автобус. Я побежала к дверям уезжавшего автобуса. И тут почувствовала сильный удар по голове сзади. В глазах потемнело. Кто-то рядом сказал: «Нах*я ты ее ударил дубинкой?» Помню, кто-то поймал меня под руки. Несколько раз я приходила в себя ненадолго – на пару секунд, и опять теряла сознание. Светлана очнулась в «скорой помощи». В больнице ей поставили диагноз: сотрясение мозга и ушиб кисти.

Выписка из больницы, которую получила на руки Светлана

Позже от очевидцев Светлана узнала, что омоновец ударил ее дубинкой несколько раз.

Подруги Светланы, которые были с ней в ту ночь на ёлке, двое суток провели в изоляторе на Окрестина.

Актриса Светлана Соколовская – единственная из компании, которая была с ней в новогоднюю ночь на елке, решилась рассказать журналистам о том, что с ней произошло.

Театр аплодировал актрисе, не побоявшейся рассказать, как ее избивал ОМОН

Девушка считает: если бы не общественный резонанс, Следственный комитет не начал бы проверку по ее заявлению о неправомерных действиях сотрудников милиции.

В апреле 2019-го Светлане во второй раз отказали в возбуждении уголовного дела. Только недавно девушка и ее адвокат впервые смогли ознакомиться с тремя томами материалов проверки, которую проводил Заводской районный отдел Следственного комитета. В конце ноября Светлана Соколовская обжаловала отказ в возбуждении уголовного дела в прокуратуру Заводского района Минска.

6 причин, почему актрисе, получившей дубинкой по голове, отказали в возбуждении уголовного дела

– Я хочу, чтобы завели уголовное дело, и виновные понесли наказание, – говорит Светлана. – В материалах проверки я увидела фамилии омоновцев, которые дежурили в ту ночь на елке. Все их объяснения словно написаны под копирку. Такое ощущение, что писал один человек и просто давал на подпись всем остальным. Менялась только фамилия и место нахождения.

Сотрудники ОМОНа не удосужились их переделать, чтобы выглядело правдоподобно.

Например, милиционер-водитель заявляет, что не видел меня в компании и никто к нему и его подчиненным не подходил. Какие подчиненные могут быть у водителя омоновского автобуса?

Согласно материалам проверки все опрошенные сотрудники ОМОНа, дежурившие в ту ночь на елке, Светлану не видели.

– Выходит, ничего не значат показания свидетелей, которые видели, как мне повредили руку при закрытии двери автобуса и ударили дубинкой по голове?

Светлана уверена: ситуацию могла бы прояснить проверка на полиграфе.

В рамках служебной проверки достоверность объяснений сотрудников ОМОН ГУВД Мингорисполкома не проверялась с помощью полиграфа. Начальник отделения психолого-технического обеспечения раскрытия преступлений криминальной милиции ГУВД Мингорисполкома Вавилов посчитал это невозможным, так как показания участников существенно отличаются. В документе говорится: «гражданские лица находились в состоянии алкогольного опьянения, что могло отразиться на восприятии ими окружающей обстановки и запоминания отдельных деталей событий».

– Сотрудники ОМОН при выполнении служебных обязанностей не были пьяны. Соответственно при проведении опроса с использованием полиграфа могли бы дать четкий ответ на вопрос, наносил ли кто-либо из них мне удар дверью служебного автобуса по руке и удар дубинкой по голове, – написала Светлана в жалобе на имя прокурора.

Девушка отмечает, что она и ее друзья, которые были с ней на ёлке, употребляли спиртное, однако находились в том состоянии, при котором каждый из них до настоящего времени четко помнит ход происходивших событий. Соответственно, никаких объективных препятствий к проведению опроса с использованием полиграфа не имелось, полагает Светлана. Наличие же существенных противоречий в объяснениях гражданских лиц и сотрудников ОМОН является не препятствием, а наоборот, веским основанием для проведения такого опроса.

– После инцидента на ёлке ты говорила, что хочешь, чтобы эти омоновцы никогда не работали в системе. У тебя нет ощущения, что два года борьбы прошли зря?

– Все это время моя борьба заключалась в ожидании: проведения проверки, ответа из Следственного комитета, разрешения на ознакомление с материалами проверки. Сейчас я жду ответ из прокуратуры, которая должна решить: закрыть глаза на омоновский беспредел или попытаться помочь разобраться по закону.

Надежда умирает последней. Мне кажется, что все продвигается, но медленно.

Одного мы добились: сотрудников ОМОНа обязывают включать видеорегистраторы. Они и раньше должны были это делать, но теперь за невыполнение инструкции им грозят взыскания.

– Врачу Дмитрию Середе, к которому ворвался домой ОМОН, спустя три года удалось доказать, что действия силовиков были незаконны. В суде ни один из сотрудников не извинился перед ним, они считали, что действуют по закону.

– Это очень хороший пример, который показывает, что система хоть медленно, но работает.

Светлана вспоминает: когда давала первое интервью, не ожидала получить поддержку.

– После публикации удивило и порадовало, когда меня поддержали Андрей Курейчик, Павел Харланчук и многие другие.

Не было людей, которые сказали: сама виновата. Кстати, следователь, к которой я обратилась с заявлением, спросила, мол, а чего вы пошли на эту елку.

Светлана признается: она думала, чтобы уехать из Беларуси.

– Я даже начала искать какие-то варианты в Москве или Петербурге...  Решила остаться. Я коренная минчанка. У меня здесь мама, парень. Есть работа, квартира.

По словам Светланы, у нее нет доверия к власти:

– Мне кажется, что в любом другом месте у меня будет больше защиты, чем в Беларуси.

После инцидента на ёлке Светлана не испытывает страха, когда видит сотрудников милиции.

– Я научилась незаметно включать диктофон и видеокамеру в телефоне. Это вошло у меня в привычку: при конфликте с кем-то я включаю аудиозапись. Так я чувствую себя увереннее. Знаю, в случае необходимости я смогу воспользоваться записью.

Светлана больше не ходит ни на елки, ни на любые праздники в городе:

– Я вообще стараюсь не появляться там, где много людей. Мои подруги поступают так же. Мы шутим по этому поводу: «Ну что, пойдем на праздник?».

Последнее в рубрике