«Хорошее образование не может быть там, где много лжи и лицемерия»

Репетитор Евгений Ливянт – о первых шагах, которые следует сделать новому министру Игорю Карпенко, и о том, почему власти уделяют мало внимания проблемам образования.

Евгений Ливянт. Фото: Александр Васюкович, журнал «Имена» 

— В моем понимании хорошее образование не может быть там, где чрезмерно много лжи и лицемерия. В первую очередь, следует отказаться от повсеместного вранья. Например, публично признать, что в учреждениях образования есть обязательная подписка на газеты и журналы,  и отменить ее, — считает репетитор. — Второе – стоит избавить школьников и учителей от посещения никому не нужных мероприятий по разнарядке.  Сделать это легко и недорого.

Третье — провести реальную дебюрократизацию.

И четвертое – было бы неплохо,  чтобы министерство образования перестало быть министерством обороны.  Чтобы учителя, журналисты и родители могли позвонить или написать в министерство и получить оперативные ответы на свои вопросы, причем на человеческом языке, а не на птичьем, то есть чиновничьем.

И еще. Абитуриенты и их родители вздрогнули, когда узнали о смене министра. Мне кажется важным, чтобы новый министр максимально быстро и полно ответил на вопросы, связанные с изменениями во вступительной кампании, которые анонсировал предыдущий министр.

Хуже быть не может

Эксперт предполагает, что новому министру могут быть даны большие полномочия по реформированию.

— Хотелось бы на это надеяться. Потому что хуже, чем есть сейчас в системе образования, быть не может, — считает собеседник.

Евгений Ливянт признается, что давно пытается разгадать загадку, почему в Беларуси мало внимания уделяется проблемам образования: столько лет президент говорит о том, что в школе огромные проблемы, а судьбоносного совещания по проблемам образования все нет.

Евгений Ливянт предполагает, что этому могут быть две причины. Во-первых, сфера образования является второстепенной по отношению, например, к сельскому хозяйству или спорту.

— Но в то же время президент говорит, что ему страшно становится, когда он окунается в эти проблемы. Поэтому я допускаю второй вариант: власти не знают, что делать с образованием. Дотронься до одной проблемы – и все надо менять, — говорит эксперт. — Например, есть проблема — школа парализована бюрократией. У школы двойное подчинение. Она подчиняется не только Министерству образования, но и местным органам власти, причем финансирование школ идет не из министерства, а из исполкома. Директор школы в случае противоречия между распоряжениями министерства и исполкома выполнит то, что велит исполком того или иного уровня. Кризис в системе образования – это кризис не только учебников и программ, это кризис управления, потому что непонятно, кто руководит и как руководит – кому подчиняются школы. И решение этой проблемы вне компетенции министра.

Евгений Ливянт обращает внимание на то, что во время президентской кампании в США одной из основных тем дебатов Трампа и Клинтон были проблемы системы образования.

— К сожалению, у нас во время предвыборной кампании эта тема на последних позициях в программах кандидатов – как провластных, так и оппозиционных. Никто не ставит образование в тройку первоочередных проблем, которые надо решать, — сетует репетитор. — Хотя, на мой взгляд, эта тема должна быть интересна, в том числе из меркантильных соображений: образование могло бы приносить существенный доход стране.

И еще. Я не понимаю, почему, зная о существенном росте числа молодых людей, которые едут за высшим (а теперь и средним образованием в соседние страны) в первую очередь в Польшу, ничего не предпринимается для того, чтобы наше образование стало более конкурентоспособным.

  • Оцени статью:
  • Проголосовало: 65
  • Балл: 4.6